В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
Запачкать ее хочу своей похотью. С ног до головы вымазать всю. Чтобы орала подо мной и скулила, просила не останавливаться и драть ее, как последнюю сучку.
– Не бойся, – успокаиваю Милану. – Я лишь помочь хочу. Немного расслабить. Дрочила когда-нибудь?
– Что? – чувствую, как паника начинает брать верх над сознанием девчонки, она прекрасно понимает о чем речь, хоть и делает вид, что не знает.
Я тоже решаю подыграть, притворившись, что мне не все равно:
– Играла со своей киской пальчиками? Хоть раз трогала себя там?
– Что? Нет, – девочка качает головой, будто отмахивается от меня, а выражение ее лица становится таким, точно я спросил о чем-то отвратительном.
Не спеша расстегиваю джинсы, снимаю их, даря себе хоть какое-то облегчение. Стаскиваю футболку, обнажаясь перед Миланой практически полностью.
Член под боксерами нетерпеливо подрагивает, тоже просится на свободу, но это будет лишним. Не оставит девочке никаких шансов.
– Так что? Сделаешь это сама, или надо помочь? – ложусь на бок рядом с девчонкой, сгибаю руку в локте, и опираюсь на нее головой.
– Я не буду ничего делать! Я этого не хочу! – робко заявляет она, с опаской поглядывая на меня.
– Тогда я сам... – кладу руку ей на живот, от чего небольшая грудь вздымается.
Ткань сорочки натягивается, являя моему взору все еще торчащие высокие соски. Мне пиздец как хочется ее разорвать, а тугие вершинки до боли сжать между пальцев.
Зубы стискиваю с такой силой, точно от этого жизнь моя дерьмовая зависит."
"Близость пугливой девочки внутри все от похоти выкручивает.
Моя рука скользит ниже, туда, где подол сорочки скрывает от меня самое интересное.
Я отнюдь не ласково веду рукой по телу Миланы. Хочу, чтобы эти прикосновения на ней остались. И сам хочу запомнить ее изгибы.
Она не шевелится. Да я бы и не дал этого сделать, посмей она рыпнуться. Теперь от меня никуда не уйдет. Кончит.
Пальцы подхватывают край ткани. Я тяну сорочку вверх. Оголяю бедра и двигаюсь до тех пор, пока не оставляю скомканную ткань на животе Миланы.
Очерчиваю кромку серых хлопковых трусиков по краю. Я сам попросил купить именно такие. Знал бы, что она кружевами дырки свои прикрывает, еще вчера бы отымел.
– Трусы сама сними, – командую ей.
– Нет, – снова неуверенно перечит, только теперь ее голубые озера огнем блядским блестят. Врет сучка. Сама себе врет.
– Или я сейчас играю с твоей киской, или ты ублажаешь меня. И ублажаешь так, как я захочу. Так что выбирай.
