В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
Закатываю глаза, когда впервые касаюсь пальцами влажной мякоти. Трясет не так сильно, как от прикосновений Зверя, но все равно до безумия приятно.
В груди горит от стыда и желания. Щеки пылают. Пальцы начинают несмело скользить по налившимся кровью складкам.
– Быстрее! – будто сквозь сон слышу приказ.
Развожу ноги и ускоряюсь. Порхаю пальцами, пытаясь поймать нужный ритм. Острота ощущений накаляется. Дыхание учащается.
Я неумело ласкаю себя, но организм сам подсказывает, как надо. Даян изрекает какие-то грязные ругательства, и сам тяжело дышит рядом со мной.
Живота касается что-то теплое. Это вынуждает меня открыть глаза. Зверь выплескивает семя прямо на меня.
Боже! Он что все это время...?! У меня от стыда дыхание перехватывает и одновременно становится так горячо, что пальцы сильнее начинают тереть пульсирующее местечко, пока внутри все чувства не взрываются новогодним салютом.
Меня просто выкидывает из реальности.
Когда все заканчивается, и отголоски наслаждения покидают тело, я прихожу в себя мгновенно.
Мои глаза расширяются от возмущения и стыда, когда я вижу, возвышающуюся надо мной обнаженную фигуру Зверя.
– В душ сходи, – это все, что он говорит мне. Безразлично и сухо. Все, чего я и заслуживаю.
Его член до сих пор торчит вперед, ужасая меня своими размерами.
В душе мой живот становится скользким от мужского семени, но я усердно тру его, и продолжаю это делать даже когда полностью все смываю.
Мне не верится, что я позволила так поступить с собой. Предала свои принципы. Но что я могла? Был ли у меня выбор?
Тем не менее, в одном Даян оказался прав – мне немного полегчало.
Моих родителей убили, и ничто, даже его пошлые ласки и страх, не помогут мне об этом забыть. Их теперь нет, а я вынуждена делить постель с мужчиной из-за которого все случилось.
Под струями воды я снова даю волю слезам, но стараюсь не задерживаться. Зверю это вряд ли понравится.
Когда же я выхожу, он уже лежит на кровати, укрывшись тонкой простыней.
С облегчением замечаю, что ТАМ уже все опустилось.
