– Оставим сплавление душ на совести автора. А как насчет беспримерного экстаза? Так… правда бывает?
– Ответ на этот вопрос, увы, можно получить, лишь опираясь на опыт.
– Так вот я об этом и говорю, – помявшись, сказала Полина. – У меня был опыт. Немножко. И ничего подобного я не испытала. Вообще никакого экстаза. И этого вашего трепета тоже не было. Вот поэтому я и спрашиваю: правду говорят книжки или лгут? Или просто дело… во мне?
– Мисс Симмз… – Гриффин поднялся с кресла и посмотрел ей в глаза.
Полине пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы заставить себя не отвести взгляд.
Обмирая от ужаса, она ждала его приговора.
Впору было забить тревогу. Не стоило начинать этот разговор. По правде говоря, не стоило вообще оставаться с ней наедине. Но, видит бог, сейчас он, как никогда, нуждался в участии, а ей так нужны были эти слова.
– Дело не в вас, – повторил Гриффин.
– Выходит, в книгах все преувеличено?
– Я этого не говорил.
Она сосредоточенно нахмурилась.
– Тогда я ничего не понимаю.
– На этот вопрос нет однозначного ответа. Может ли это быть блаженством? Может. Может ли это быть мучительным, тягостным опытом? Может. Взять, к примеру, разговор. Все зависит от собеседника. С кем-то у вас разговор не клеится, вам приходится вымучивать каждое слово, и вы ждете не дождетесь, когда закончится это испытание. Но бывает и по-другому: беседа льется как песня, поток мыслей не иссякает. Вы честны, и вам не становится от этого неловко. Вы удивляете друг друга, да и себя тоже.
– Но как отыскать такого собеседника? Не говорить же со всем городом!
Ответом ей был сухой смешок.
– Хороший вопрос. Тот, кто найдет на него ответ, смог бы сделать себе состояние. Я бы и сам не пожалел никаких денег, чтобы услышать его.
Он «имел беседы» со множеством женщин, но гордости по этому поводу уже не испытывал. Сейчас не испытывал, а были времена, когда это становилось едва ли не смыслом жизни: им тогда руководили не чувства, а некий спортивный азарт. Но Полина ему действительно нравилась, он получал удовольствие от их общения. Вот уже много лет он ни с кем не говорил так, как с ней, и только полный глупец мог ее бросить.
Гриффин обхватил ладонями ее лицо и нежно провел по губам пальцем.
– Могу лишь повторить, что дело не в вас.
Он чувствовал, как сгущается воздух, особенно когда ее ладонь легла к нему на талию.
– Грифф, я об этом не просила.
Он наклонил голову, и сердце забилось чаще в предвкушении.