Наконец он заставил себя посмотреть ей в глаза – ярко-зеленые, по-кошачьи чуть раскосые, умные глаза, в которых сейчас отчего-то плескалась тревога и такая трогательная беззащитность.
Как же дать ей понять, что он лишился дара речи?
Полина приподняла бровь.
«Она ждет твоей реакции. Реагируй, но не переусердствуй. Доза должна быть умеренной: пара слов, не больше – и выбирай слова тщательнее».
В итоге он лишь хмыкнул – вот черт, и впрямь онемел.
Полина в недоумении заморгала.
Гриффин откашлялся и на сей раз внятно произнес:
– Хорошо. Я сказал «хорошо».
Очаровательный румянец окрасил ей щеки, но, кажется, она ждала еще чего-то, потому что вид у нее был слегка растерянный, и она кусала губы.
– В каком смысле «хорошо»? В смысле плохо, что отвечает нашим целям, или на самом деле хорошо, и вы этим недовольны?
Грифф вздохнул. Что он должен был ей сказать? «Хорошо, в смысле «господи, ты вся светишься, ничего чудеснее тебя я в жизни не видел, поэтому лишился дара речи и стою перед тобой дурак дураком». Такой ответ тебя устраивает?»
– Хорошо в смысле хорошо. Я вполне доволен.
Она криво усмехнулась.
– Тогда это… хорошо.
Более бессмысленного диалога он себе и представить не мог – разве что в сильнейшем подпитии.
– Цвет не слишком вульгарный? – нервно касаясь пальцами юбки, спросила Полина. – Продавец сказал, что этот цвет называется «роза в росе», а ваша матушка ему возразила, что это скорее «морозная ягода». А вы что скажете?
– Я мужчина, Симмз. Если только речь не идет о женских сосках, я не вижу разницы.
Она укоризненно поджала губы.
– Как ни назови этот оттенок, он вам идет. – «Слишком идет», – добавил про себя Грифф, и натянув черные вечерние перчатки, забрал у слуги шляпу. – Пойдем.
Экипаж уже ждал перед домом, и Гриффин обернулся к Полине: очевидно, она нуждалась в его помощи. В этих громоздких юбках особо не разбежишься. Без тени колебаний она приняла протянутую им руку и крепко пожала. Теплое пожатие ее затянутых в атлас пальцев произвело на него впечатление удара молнии, его даже слегка качнуло. Еще неизвестно, кто кого будет поддерживать. Как бы там ни было, он помог ей сесть в карету, а сам занял место напротив и отвернулся к окну. Необходимо взять себя в руки, ведь главные испытания впереди.
Когда они подъехали к реке, на город уже опустились сумерки, туман сгустился, и в воздухе веяло таинственностью и романтикой. Как ни старался, оградить себя от воздействия этой особой атмосферы Гриффин не мог.
