В тот момент, когда он плотнее прижал к себе ее руку, чтобы не дать упасть, пуговица на его манжете зацепилась за незакрепленную нитку. Дергать было рискованно – платье могло расползтись по шву.
– Я попробую что-нибудь предпринять, – ровным голосом сообщил Гриффин и свободной рукой наполнил чашку пуншем – просто чтобы усыпить бдительность тех, кто за ними наблюдает. – Не волнуйтесь, сам впутался, сам и распутаюсь – у меня в этом богатый опыт.
Попытка закончилась неудачей – выпутаться ему не удалось, зато Полина почувствовала, как предательски треснул шов на боку, а пунш из ее чашки перелился обратно туда, откуда его налили.
– Не надо. – Она вцепилась в его руку, заклиная не предпринимать новых попыток. – Вы распустите весь шов, и я останусь без платья.
Тогда он повернулся к ней лицом и пристально посмотрел в глаза.
Нет. Не может быть, чтобы он все же решился на это.
Полина обвела взглядом зал. Они с герцогом уже не меньше минуты стояли вплотную друг к другу, рука об руку, и этот факт не остался незамеченным. Многие, не скрывая своего любопытства, наблюдали за ними, в особенности дамы. Кое-кто из них смотрел на нее с завистью, но тех, у кого во взгляде читалась ревность, было больше – очевидно, эти дамы успели побывать в постели герцога.
Не важно, к какой категории относились эти леди, – все они, несомненно, мечтали об одном: увидеть ее, Полины, позор.
Она знала, что самоунижение – главная цель ее сегодняшнего выхода в свет, и все же…
– Вы этого не сделаете.
– Конечно, нет, – легко согласился Гриффин. – Срывать с женщины одежду я предпочитаю наедине. – Он кивком указал на дверь в другом конце помещения. – Мы выйдем в сад и попытаемся решить эту проблему там.
По-прежнему плотно прижимая ее к себе, он направился туда, откуда они недавно пришли, однако на сей раз им не удалось проделать весь путь беспрепятственно: многие гости желали переброситься с герцогом парой слов, или тремя-четырьмя, или пятью…
Полина ограничивалась короткими ответами, преимущественно односложными, и вежливыми застенчивыми улыбками. И, что интересно, чем меньше она говорила, тем дружелюбнее реагировали на нее дамы и господа.
– Давайте-ка с этим заканчивайте, – сказал Гриффин, оттаскивая ее от очередной парочки сплетниц.
– Хватит изображать из себя скромницу.
– Я всего лишь пытаюсь говорить как можно меньше, – возразила Полина.
– Да, но в этом как раз и состоит ваша ошибка.
