Палач быстро проходит в комнату и захлопывает за собой дверь. Как только мы остаёмся с ним наедине, одно его колено подкашивается, он опускается вниз.
В ужасе прикрываю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
- В шкафу слева есть спирт, иголки и нитки. Неси сюда, - его голос хриплый и низкий.
Даже в таком ужасном состоянии Палач не теряет контроль над ситуацией.
- Что... что случилось... - лепечу я, спеша исполнить приказ.
- Сейчас. Нет. Времени. - он говорит тяжело. Делает неестественные паузы между словами. - Подойди.
Я тут же опускаюсь на колени перед ним. Заглядываю в мужественное лицо. В щетине запеклась кровь. Боже... приглядевшись, я замечаю: он весь в крови!
- Сними мой пиджак, - хрипит он.
Я стаскиваю пиджак с его плеч и... к горлу подступает тошнота. На тёмной ткани этого заметно не было, но белоснежная рубашка ничего не скрывает. Она настолько пропиталась красным, что алые капли струйкой стекают на пол, образуя мужчиной небольшую лужицу.
- Расстегни рубашку, - Палач продолжает отдавать мне приказы. - Да, вот так. Теперь снимай её.
Ком в горле становится не проглатываемым. Во рту сушит.
Я вижу огромную резанную рану у него на боку. Помещение начинает вращаться перед глазами.
- Умеешь шить? - бесстрастно спрашивает он.
Я не сразу понимаю его вопрос. В ушах будто вата наложена.
- Дамир... - язык еле ворочается. - Тебе... тебе надо к врачу. Давай я... я позову! - я делаю отчаянную попытку встать, но он ловит меня за запястье.
- Нельзя. Показывать. Слабость. - мужчина прикрывает глаза и из последних сил отчаянно ступает в сторону ванной. - Понимаешь?
Я ничего не понимаю, но всё равно отчаянно киваю, как болванчик на приборной панели в автомобиле.
- Дай сюда, - он забирает из моих рук аптечку, роется в ней и находит нужное. - Сперва я сам. Но если не смогу достать, придётся тебе.
Я в ужасе смотрю на него. Что придётся мне?
- Иди разожги камин, - говорит и поворачивается боком к зеркалу.
Он достаёт иголку и нитку и... о господи! Наживую сшивает на себе края раны!
Я чувствую, как перед глазами начинает темнеть и спешу вернуться в комнату.
Угли в камине быстро принимаются потрескивать, наполняя спальню жаром.
Мне совсем не хочется идти обратно в ванну, но я всё равно делаю это.
Палач смотрит на себя в зеркало. На его лице не дрогает ни один мускул, пока иголка пронзает кожу. Теперь кровотечение не такое сильное, но оно, всё же, есть.
- Приберись тут, - кивает он на груду перепачканной одежды и бинтов.