Зачем она смотрела туда? Чего искала? Что вспоминала? Доброго дядюшку, которого уже никогда в жизни больше не увидит? Пикники, теннисный матч, фокстроты и споры, которыми она наслаждалась в обществе беззаботного бродяги Джека Конроя? Где он теперь? Его уже, наверное, нет в той гостинице в Чили, куда она посылала ему письма: он отправился в самое сердце джунглей на поиски алмазов и изумрудов.
Ее губы тронула слабая улыбка, которая тотчас же слетела, потому что ее снова пронзила неумолимая, как укол стального ножа, мысль о человеке, который привез ее в Луенду.
После памятного ленча в Скайлайт-Рум она превратилась в сплошной комок нервов, и это ощущение было отвратительно. Ее непокорный дух будто попал в плен к этому человеку, который так хорошо владел искусством обаяния, обладал огромной жизненной силой и производил на всех такой ошеломляющий эффект, что люди подчинялись ему даже помимо своей воли.
«Его аура такова, что ее никто не пересилит» — эти слова она повторяла уже несколько дней. Вот и теперь, стиснув сразу ставшие влажными руки на кованой решетке, ограждавшей балкон, она подумала, что железные оковы удерживают ее в заточении в этой башне, которую она сама себе построила! Ведь, если быть честной, идальго предлагал ей оплатить проезд до Англии. И что она ему ответила? Растерявшая все, что в ней было британского, гордая и самолюбивая, она не сомневалась, что сумеет вскоре заработать денег, которых ей хватит до тех пор, пока она не закончит курсы секретарей. Согласившись служить у него, она сама отдала ему в руки власть над собой, и только теперь поняла, в каком положении оказалась.
У нее по-прежнему не было никаких денег, кроме жалованья. Да и привязанность к Барбаре изо дня в день подтачивала ее независимость. И за всеми этими отговорками скрывалось почти паническое нежелание навсегда выдернуть свои корни из почвы тропиков. Пересадка, которую она перенесла четыре года назад, прошла безболезненно, и теперь ей казалось, что в ней погибнет что-то жизненно важное, если она расстанется с солнцем, морем, звездными ночами, когда музыкальный звон цикад звучит в унисон с биением сердца.
Вот и теперь оно трепетало, как птица, стремящаяся вырваться на волю, и действительно, чуть не выскочило из груди, когда она заметила в патио под своим балконом светящийся огонек, похожий на светлячка. Но это был не светлячок! Ее глаза привыкли к темноте, и она догадалась, что видит движущийся кончик горящей сигары.
