Не чуждый светского злословья, Пушкин писал:
Позднейшие авторы считают, что все же Фотий не был «безбрачных дев супруг», и ему было важнее владеть не телом, но душой Орловой, и поэтому он особенно упорно «утверждал ее в девическом, физическом и духовном девственном состоянии». Не раз он убеждал ее не разбивать «скляницу девства»: «Потребно бо весьма и паче всего девице единое сокровище свое хранить, целость девства телесного и с тем Бог даст и духовное. Без духовного девства телесное, яко без души тело, но без телесного девства духовное како может на земле быть?» Как-то раз Орлова была потрясена, когда во время разговора с Фотием о возможном ее замужестве он подвел Анну к иконе Спасителя, сорвал с ее пальца кольцо с бриллиантом, повесил драгоценность на образ и воскликнул: «Се — жених твой!» Орлова тут же дала обет безбрачия и потом писала Фотию с облегчением: «О! истинно блаженное состояние девическое: никаких хлопот житейских за собою не имеет, только попечение едино остается иметь девице, как спасти душу». Читая переписку Фотия и Орловой-Чесменской, невозможно отрешится от чувства, что Фотий ловко манипулировал доверчивой графиней. Он требовал от нее почти монашеского поведения, нелицеприятно осуждал ее за роскошь, предписывал выбросить из ее дома антики («мраморные идолы»), но при этом не позволял ей уйти в монастырь (ведь тогда богатства, верно, потекут в ту женскую обитель, в которой она уединится!). Более того, он не разрешал Орловой даже оставить свет или хотя бы императорский двор. Анна жаловалась ему: «Поверишь ли ты, отец мой, как звание, в котором находится многобедная Анна, ей тяжко и день ото дня все становится тяжелее, и как жажду и алчу уединения... воистину иногда слезы радостные катятся, когда останусь одна и когда меня никто не требует». Напомню, что графиня Орлова-Чесменская была фрейлиной императрицы, а это была тяжелая публичная работа. Но Фотий был глух к жалобам своей духовной дочери и писал ей, что она есть «предстательница» церкви в мире власть имущих.
Фотий часто говорил Анне: «Ты не очень превозносись своим богатством, оно греховное, преступно нажитое». Возможно, что он достал какие-то документы о проделках Алехана в прошлом — например, об участии в перевороте 1762 года, а также в убийстве Петра III. Действительно, на репутации ее отца было немало кровавых пятен, и свои огромные богатства он нажил неправедным путем. Возможно, знал Фотий и о неприглядной роли Алексея Орлова-Чесменского в деле «княжны Таракановой».
