Пленницы судьбы — читать онлайн бесплатно полностью

Попытка министра двора графа Адлерберга возразить государю, перенести обручение на более поздний срок была нетерпеливо прервана самодержцем — он ждал четырнадцать лет и теперь не будет ждать ни одного дня! Как и в своих отношениях с Марией Александровной, которая для него была в тягость, но с которой он жил-таки под одной крышей, в отношениях с Екатериной император не был последователен: с одной стороны, он так спешил узаконить перед Богом свой брак, что пренебрег церковным сорокадневным траурным обычаем, но при этом венчался тайно, в присутствии всего лишь нескольких человек (среди них не было ни наследника престола, ни его жены), будто стыдился своего поступка.

Согласно акту от 6 июля 1880 года, «в походной церкви Царскосельского дворца Его Величество император Всероссийский Александр Николаевич соизволил вторично вступить в законный брак с фрейлиной княжной Екатериной Михайловной Долгорукой». Есть и другая странность: в тот же день он подписал указ Сенату о присвоении княжне Долгорукой в связи со вступлением в брак имени «княжны Юрьевской с титулом светлейшей». Зачем это? Ведь она вступала в законный брак с императором и становилась не Юрьевской, а некоронованной, но женой государя из рода Романовых? Лишь потом, через десять дней царь открыл тайну руководителю своего правительства Лорис-Меликову, да и то под давлением обстоятельств: «Лучше других ты знаешь, что жизнь моя подвергается постоянной опасности. Я могу быть завтра убит. Когда меня больше не будет, не покидай этих столь дорогих для меня лиц. Я надеюсь на тебя, Михаил Тариелович». Впрочем, возможно, император хотел сохранить свой брак в тайне до момента предполагаемой коронации Екатерины: он приказал в придворном ведомстве навести исторические справки о порядке и обстоятельствах коронования Петром Великим своей жены Екатерины Алексеевны в мае 1724 года — это был последний случай, когда правящий самодержец короновал свою супругу.

Придворные, получавшие приглашения на чай к молодоженам, были изумлены той фамильярностью, с которой она обращалась к государю, и вообще манеры Юрьевской показались им вульгарными, провинциальными, как и ее наряды.

Возможно, отчасти так и было — ведь Екатерина Михайловна после Смольного почти все годы провела в изоляции, вдали от светских салонов. Она так и не успела «обтесаться» там, приобрести лоск безупречно воспитанной придворной дамы. Но, может быть, в этом заключались для царя ее достоинства: не приобретя салонного лоска, она не стала, благодаря ему, фальшивой.