Он произошел 25 ноября 1741 года, когда Елизавета Петровна во главе трех сотен гвардейцев ворвалась в Зимний дворец и арестовала правительницу и ее семью. Анна Леопольдовна проснулась от шума и грохота солдатских сапог. Есть две версии ареста Брауншвейгской семьи. По одной, Елизавета вместе с солдатами вошла в спальню правительницы и громко сказала: «Сестрица, пора вставать!» В постели рядом с Анной лежала девица Менгден. По другой, более правдоподобной версии, убедившись, что дворец полностью блокирован верными ей солдатами, цесаревна послала отряд гренадер арестовывать правительницу. При виде солдат Анна вскричала: «Ах, мы пропали!» По всем источникам видно, что никакого сопротивления насилию она не оказала, безропотно оделась, села в подготовленные для нее сани и позволила увести себя из Зимнего дворца. Как известно, раньше всегда следили за знамениями, приметами, теми подчас еле заметными знаками судьбы, которые могут что-то сказать человеку о его будущем. Времена рационализма, прагматизма, атеизма, головокружительных успехов техники сделали для нас эти привычки смешными, несерьезными. В этом невежественном состоянии мы пребываем и до сих пор, лишь иногда удивляясь проницательности стариков или тайному голосу собственного предчувствия. Был дан знак судьбы и Анне Леопольдовне. Накануне переворота с правительницей Анной произошла досадная оплошность: подходя к цесаревне Елизавете, правительница споткнулась о ковер и внезапно, на глазах всего двора, упала в ноги стоявшей перед ней Елизавете. Современник, видевший это происшествие, воспринял это как дурное предзнаменование. И не ошибся. Принцу Антону Ульриху одеться не позволили и полуголого снесли в одеяле к саням. Сделано было это умышленно: так брали Бирона, а также многих высокопоставленных жертв других переворотов — без мундира и штанов не очень-то покомандуешь, будь ты хоть генералиссимус!
Не все прошло так же гладко при «аресте» годовалого императора. Солдатам был дан строгий приказ не поднимать шума и взять ребенка только тогда, когда он проснется. Так около часа они и простояли молча у колыбели, пока мальчик не открыл глаза и не закричал от страха при виде свирепых физиономий гренадер. Елизавета решила попросту выслать из страны Брауншвейгскую семью. 28 ноября санный обоз из закрытых кибиток, в которых сидели Анна, бывший император, его отец и приближенные, под конвоем поспешно покинул Петербург по дороге к западной границе России.
