На тихоумном мансардном этаже Брюсселя, где темнота словно поглощала каждое движение, состоялся масштабный переговоры между представителями разных культур и наций. Здесь готовилось решение критической важности, которое могло изменить ход мировой истории. В дрожащей тишине каждый шепот звучал как сигнал смертельной опасности....
[25] Особенно когда приходится действовать в незнакомой местности, без предварительной подготовки и тщательного согласования различных вариантов развития событий… Приехали, с ходу оценили обстановку, перекинулись несколькими словами и рассредоточились. Задача каждому изначально ясна. Ерохин не знает в лицо Дебиева, а потому работает в прикрытии. Я же зачищаю прицельным огнем уродов, схвативших Олега Сослановича. В настоящий момент они, надо полагать, отправились на его поиски и рано или поздно обязательно найдут. Ослабевший, измученный побоями и пытками человек не сможет долго скрываться от своры дрессированных гиен.
В качестве укрытия для стрельбы я облюбовал удобную, не слишком грязную канавку с наваленной возле нее грудой камней и обломков битого кирпича. Отсюда открывался прекрасный обзор. Появившиеся из (или из-за) складов «мишени» будут у меня как на ладони…
Устроившись в импровизированном окопе с максимально возможным комфортом, я положил рядом с собой «вал», достал из «разгрузки» «Вектор»,[26] чисто по привычке проверил наличие патронов, одобрительно поцокал языком — «Мощная штуковина.
— …раться пытался… зел!.. чем душа держится, а туда же… лаз мне подбил, су-у-ука!.. Ничего бос его… вьем зажарит, — сумел разобрать я обрывки фраз. Из-за ангаров вышла группа из шести вооруженных мужиков. Четверо топали по бокам, вроде конвоя с автоматами наперевес. А двое, в середине, закинув оружие за спины, грубо волокли под руки Дебиева. Олег Сосланович выглядел ужасно.
Лицо — сплошное месиво. Одежда разодрана в клочья и обильно залита кровью. (Очевидно, в процессе борьбы.) На практически оголенном торсе многочисленные вздутые полосы и язвы от ожогов. (Следы тех самых упомянутых им пыток.) Сам он идти уже не мог и висел в лапах боевиков «Центра». Ноги Дебиева волочились по земле.
— О-о-ох! — прервав беседу, вдруг хором охнули бандиты… (Увидали ерохинский натюрморт. — Д.К.)… Разом побледнели и остановились, разинув рты.
