В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
Их заволокло пеленой. Первую волну сеченцы отбили слаженно, но они наносили удары, как при столкновении с живым противником, а мертвецы продолжали рваться вперёд, невосприимчивые к боли и даже серьёзным ранам. Они не обращали внимания на вытекающую из них вязкую кровь, а на отрубленную руку один из мертвецов отреагировал разве что невнятным мычанием.
Ена не могла кричать, она едва дышала, потрясённая увиденным. Сперва уверенные дружинники стали отступать под натиском, они ругались и бранились в голос, когда мертвец с переломанной ногой даже не взглянул на волочащуюся конечность и с ужасающей проворностью, как бешеный пёс, бросился на Рокеля.
Несколько стрел лучников попали мертвецам точно в глазницы, но те разве что упали, а затем поднялись и опять безошибочно напали на ближайших мужчин, будто зрение им было и не нужно.
Ещё с десяток покойников вышли из-за деревьев. Некоторые из сеченцев уже были ранены, но здоровые мужчины сразу выходили вперёд, позволяя травмированным соратникам отступить за их спины.
– Мал, отнеси Ену к телеге! – приказал Рокель одному из самых молодых, тому самому, которому Ена лбом врезала.
– Нет, я в порядке, – попыталась возразить она, с трудом встав. Рана кровоточила, но Ена старалась не морщиться, чтобы не пугать Рокеля, который и так окинул её встревоженным взглядом.
Мал не стал слушать, а подхватил Ену на руки и побежал к телеге.
– Нет, не смей нести меня в мою спальню. Я пойду с вами. Опусти, я хромаю, но идти могу. Ногу ты перевязал, – недовольно пробубнила Ена, пока Рокель продолжал нести её на руках по коридорам княжеского терема на виду у всех.
