В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
Город в осаде, поэтому если Зоран и жив, то не может нам написать. Мои разведчики не сумели к городу даже подобраться. Как ты намерена…
– Я найду способ.
– Ена, – Злат одарил её снисходительной улыбкой. – Ты не найдёшь. Я знаю, что в Сечене ты ни разу не была.
В груди у неё сдавило, сердце не ускорило свой ритм, но закололо болезненно, словно проткнутое десятками игл игольница.
– Найду.
– Твоё упрямство и самоотверженность похвальны, но ты погибнешь по пути."
"Слова Злата не обидели, скорее всего, он говорил правду, но Ена не чувствовала ни страха, ни тревоги.
Горло сдавила знакомая хватка горя, на языке появился привкус слёз, сердце забилось невпопад.
Ена вздрогнула, когда Злат взял её за руки, выдернув из размышлений. Он потянул её, вынудив встать на ноги.
– Ты не поедешь, Ена, – с непривычной нежностью предупредил князь, согревая её ладони поглаживаниями. – Я обещал Рокелю, что уберегу тебя, и какие бы разногласия между нами ни были в прошлом, я намерен сдержать обещание.
Злат отошёл, оставив Ену в немом изумлении. Злат действительно изменился. Юношеская самовлюблённая спесь сошла, позволив ему стать спокойнее и мудрее. Внезапно свалившаяся ответственность могла его сломать, могла обнажить прячущегося внутри труса, однако Злат остался не только со своим городом и людьми, но наконец начал их возглавлять, прекратив перекладывать бремя на других.
– В Визне опасно. Через пару недель я намерен отослать мать, Сияну и остальных в безопасное место южнее. Ты тоже поедешь, поэтому потихоньку собирай вещи. Всё будет хорошо. – Злат выдавил ободряющую улыбку.
Ена ответила тем же и поклонилась. Сложила в сумку принесённые мази, нитки и иглы и направилась к выходу.
