Князь Яреш и его сыновья встречают загадочную Витену, которую княгиня Ефта называет своей дочерью. Скромная рукодельница скрывает опасные секреты, которые разделят семью и город надвое. Предательство, любовь и борьба за правду переплетаются в судьбе девушки, способной изменить все.
Ена успела вырвать кувшин из её рук, прежде чем служанка его уронила. Девушка прикрыла рукой рот, со слезами пытаясь сдержать рвотный позыв. Ена наблюдала за симптомами с отстранённым равнодушием. Девушку затрясло, ноги подкосились. Изо рта пошла пена со слюной, но глаза не закатывались, и сознание она не теряла. Ена тяжко вздохнула, когда служанку обильно вырвало слюной ей под ноги. Немного крови было, но не смертельно.
Значит, не Вран.
Боярин, если б хотел избавиться от Ены, то травил бы серьёзно. Ена не сомневалась, что он уже и смерть Таира на неё повесил, хотя она к его сыну и на пядь не приближалась. Его удушение произошло у всех на глазах, но любая непонятная смерть впредь вешалась на Ену. В целом заслуженно.
Ена ногой сдвинула служанку, вынудив её лечь на бок, чтобы дурная не задохнулась. Наверное, должна была выблевать обед, да у девчонки желудок, видать, пустой. Вряд ли отрава, но, похоже, дурно будет, если этой дряни перебрать. Служанка сжалась и со следующим спазмом доказала, что еда всё-таки в ней была. Ена поморщилась.
Теперь пол мыть.
Дождавшись, пока основной приступ пройдёт, Ена отошла, порылась в своём сундуке и отыскала нужную лекарственную настойку. Девушка почти перестала дёргаться, когда Ена вернулась к ней.
– Не засыпай, а не то помрёшь, – скупо бросила Ена, влепив ей сильную пощёчину. Та ахнула, схватилась за щёку. – Рот открой.
Девушка не без помощи раскрыла сведённые судорогой челюсти, и Ена влила ей в глотку напиток. Служанка закашлялась, но даже этим не вызвала и капли сочувствия. Ена разве что раздражённо повела плечами и распахнула окно, впуская в комнату аромат распустившейся сирени."
"Служанка затихла, но продолжала дышать. Присев на низкий табурет, Ена потёрла переносицу, ненавидя устроенный бардак и собственную жалость. Надо было оставить как есть, пусть бы дальше блевала. Не яд в чистом виде, но, может, волчье лыко? На сок молочая не похоже, ожогов во рту у девушки Ена не заметила. Вороний глаз? Но судя по испарине и слюне, отрава должна была вызвать неконтролируемую рвоту, притом длительную, в итоге способную привести к затяжной болезни или смерти, в зависимости от количества.
Скорее всего Милана, потому что посредники Сияны продолжают Ене красную дурман-траву подмешивать, которая с ума сводит, но не убивает. Три года, а до сих пор не сообразили, что Ена её действие на нет сводит специальным порошком. Хотя, вероятно, думают, что её странное поведение и есть симптомы. Ене было плевать.
