– Ну что ты, конечно, рада, просто я не ожидала…
– Где ставить стол будем?
– Папа! Папа! – огласил округу истошный вопль.
Тут же появился Михаил Петрович и быстро указал, куда следует ставить стол. Выяснилось, что они с Мишкой уже приготовили подходящее место за домом, а Марина и не заметила, занятая своими страхами.
Когда рабочие уехали, Мишка сказал:
– Папа, а ты знаешь, что эти дядьки про маму сказали? Баба – закачаешься! Вот!
Марина расхохоталась, а Михаил Петрович нахмурился.
– Мам, давай сыграем, а? Надо же обновить стол!
– Да что ты, нам пора собираться, мы же едем в гости к Мишиной маме. Беги умойся, причешись, надень чистые шорты и синюю рубашку.
– Мам, скажи, а она теперь будет моей бабушкой?
– Мне трудно это объяснить, я просто не знаю, как получится… Как вы друг другу понравитесь, может, ты и сам не захочешь, чтобы Татьяна Григорьевна была твоей бабушкой…
– Ты думаешь, она противная?
– Ничего я не думаю. Только прошу тебя – веди себя прилично, не шуми и не вздумай называть ее бабушкой.
– Ма, я что, болван совсем? Или малютка дурацкая? Сам понимаю. А папу папой можно называть?
– Думаю, да. Папа же тебе разрешил…
– Ну и ладно! Хотя вообще-то бабушку иметь тоже бы неплохо, наверное… У меня ж ни бабушки, ни дедушки ни одного, а у Леньки Тимофеева две бабки, два деда, да еще два папы!
– Это уж перебор, столько человеку не нужно, – засмеялась Марина. – Тебе теперь тоже грех жаловаться, мама, папа, и Алюша вполне сойдет за двух бабушек и одну тетку.
Мишка убежал в дом. Марина пошла за ним. Михаил Петрович, свежевыбритый, пахнущий одеколоном, сидел в качалке на веранде и читал газету.
– Маричка, ты еще не готова? Нам скоро ехать! Надо еще купить цветов, вина…
– Миша, я не знаю, что мне надеть.
– А что хочешь, я лично обожаю тебя во всех видах.
– Так то ты лично, а я не знаю…
– Тогда надень то, в чем чувствуешь себя вольготнее…
– Вольготнее всего я чувствую себя в этом сарафане.
– Это уж чересчур, – засмеялся он и привлек ее к себе. – Не бойся, маленькая, никто тебя не съест. Я уверен, вы с мамой найдете общий язык.
Он тоже волнуется, поняла Марина. Впрочем, и я бы на его месте волновалась.
– Лина, не хватай со стола куски!
– Миночка, я хочу есть, а тут такие ароматы!
– Наберись терпения, твой брат человек пунктуальный и придет ровно в три.
– Ах, боже мой, Миночка, как будто ты не знаешь, что мужики существа зависимые и несамостоятельные.
