Автор
В темном углу лачуги шумела огонька камина, а за окном стучали ветер и дождь. Глухие звуки тщательного ухода за сеном и периной наполняли пространство, будоража воображение. Звениславка не спала, она стремилась вернуться домой пораньше, чтобы вволю побалаграть с книгами в своей маленькой комнатке....
— За косы давно никто не трепал, — Доброгнева Желановна сощурилась и, подойдя к Звениславке вплотную, рукой приподняла ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Увижу еще раз, что бездельничаешь, накажу, мало не покажется.
— Да, тетушка, — покорно произнесла Звениславка, потупив взгляд.
Княгиня была в дурном настроении, и не стоило давать ей повода сорвать его на ней.
— Ступай, — женщина оттолкнула ее от себя и круто повернулась, отчего полы темного, богато расшитого платья хлестнули Звениславку по ногам.
Она посмотрела вслед уходящей женщине: княгиня Доброгнева надела нынче свою самую красивую рогатую кику, с камнями да жемчугом, и одно из лучших платьев.
«Верно, ждут князя нынче», — подумала Звениславка и поспешила убраться из горницы. А то ведь княгиня не преминет проверить, исполняет ли строптивая девчонка ее наказы.
Поднявшись по всходу, она увидела двух теремных девок: одна ревела и утирала лицо, пытаясь переплести растрепанные косы, а другая ее утешала.
— Нечего было рот открывать, дуреха, — озабоченно причитала Забава. А вот первую, ревущую, Звениславка прежде не видела у них в тереме.
— Как тебя зовут, милая? — спросила она, остановившись подле девок. Забава стрельнула взглядом, но ничего не сказала.
— Устя, Устинья, госпожа, — всхлипнула девчонка. Совсем молоденькая, зим одиннадцать, не больше.
— Я тебе не госпожа, — улыбнулась Звениславка. — А ревешь чего?
— Дурная, потому и ревет, — сказала Забава и дернула за рукав Устинью, собравшуюся заговорить.
Забава утащила за собой девчонку, крепко держа ее за запястье. Звениславка молча поглядела им вслед. Стало быть, княгиня Доброгнева все же оттаскала кого-то за косы нынче утром.
Еще с вечера ей велели починить исподнее Рогнеды: собирали для княжны большое приданое. Звениславка вернулась в свою горницу, поглядела на высокую стопку одежи и, вздохнув, взялась за иглу. Следовало поспешить.
Работа спорилась в ее руках, и время летело незаметно. Звениславка, перекинув за спину тяжелые светлые косы, негромко напевала себе под нос, чтобы шилось веселее:
— Ай, люли-люли-люли… люли-люли-люленьки…
Она радовалась, что княгиня не задала ей работу потяжелее, и нынче она не скребла терем вместе с девками да не таскала от колодца тяжелое коромысло.
