Автор
В темном углу лачуги шумела огонька камина, а за окном стучали ветер и дождь. Глухие звуки тщательного ухода за сеном и периной наполняли пространство, будоража воображение. Звениславка не спала, она стремилась вернуться домой пораньше, чтобы вволю побалаграть с книгами в своей маленькой комнатке....
Сжался до размера крошечного суденышка, идущего неведомо куда и неведомо к кому. Река Смородина, огненная река, через которую бил перекинут Калинов мост, отделяла мир живых от мира мертвых, Явь от Нави. Так и по этой речушке для них проходила невидимая граница. Они оставили позади себя свой дом и людей, которых любили, чтобы отправиться в путь, у которого не было ни начала, ни конца.
Отчаянная попытка бегства. Отчаянная надежда для тех, кто остался оборонять терем. Надежда, что их близкие спасутся. Что они, защитники, умрут не напрасно.
Постепенно речушка переросла в полноводную, широкую реку. Желан и Рогнеда запыхались, ведь грести стало намного сложнее. Мешал и поднявшийся ветер, и течение, и небольшие волны, что бились о борт лодки.
— Холодная! — ойкнула Любава, опустившая ладошку в воду.
— Еще не прогрелась, — откликнулась Звенислава, думая о своем. — Березозол же еще.
Звуки по воде разносились далеко-далеко во все стороны. И потому топот лошадиных копыт они заслышали намного раньше, чем увидели всадников.
Вскоре зайдет солнце. Коли кто и смог их настигнуть — так непременно кмети Святополка. Значит, достался врагу ладожский терем и городище.
— Кто это? — Рогнеда достала весло из воды, прислушиваясь, и жестом велела сделать так Желану."
"Руки у нее были замотаны тряпицами: за день-деньской гребли натерла княжна кровавые мозоли на нежных ладонях.
— Это батюшка! — воскликнула Любава, и Звенислава порывисто зажала девочке рот.
— Тихо, — шикнула она, посмотрев княжне в широко раскрытые глаза. — Ни звука.
— Надо к берегу править, — сказал шепотом Желан. — Там укроемся. Скачут к нам от ладожского терема.
С одной стороны от них были каменистые выступы да густой лес, а с другой — крутой обрыв над водой.
Грести поперек течения было тяжко.
Притихшие дети сидели на лавке словно нахохлившиеся птенцы и только и вертели головами из одной стороны в другую. Нежана, закрыв глаза, что-то шептала себе под нос: кажется, просила великую Макошь смиловаться над ними.
