В этой новой книге "Пляски с волками" из издательства "Эксмо", выставленной для вас в 2023 году, писатель Александр Александрович Бушков держит читателя на грани откровений. Герр Песталоцци и его команду неожиданно раскрывает маскирующийся за обычным благолепием мир вулканов. Энергично шагающий капитан Сергей Чугунцов проникает под обманчивую суету штаб-квартиры, раскрывая истинную опасность, скрывающуюся в тихом городском дне....
Они просто-напросто взяли первое заключение и перепечатали его, слово в слово, буква в букву, изменив лишь фамилии и возраст…
В крови и сержанта и Эльзы присутствует яд безусловно органического происхождения, по некоторым характеристикам схожий со змеиным, но безусловно не змеиный. Современной токсикологии неизвестен. Вызывает мгновенную остановку сердца и паралич дыхательных путей, то есть моментальную смерть.
(Единственное, что успел сделать сержант, падая, – нажать на спусковой крючок автомата. Впрочем, это могло быть не сознательное, а чисто конвульсивное движение – примеров достаточно.
Не было и бледной тени версии. Единственное крайне зыбкое предположение, какое только можно сделать, чтобы хоть чем-то занять мозги, – Ерохин случайно узнал (а Эльза и до того знала) что-то такое, разглашение чего было для кого-то крайне опасным. Для кого? Ну а сержант погиб как опасный свидетель… свидетель чего? Главный вопрос, на который нет и намека на ответ – как осуществилось убийство (а это безусловно убийства, числом три).
Мне пришло в голову, что такое со мной случается впервые за пять лет службы – расследование проходит без малейшего действия или, как выражаются поляки, акции. Одни разговоры. Иные из них крайне интересны (с Крамером), но не позволяют продвинуться вперед ни на шаг.
Когда молчание стало вовсе уж тягостным, непереносимым, я все-таки посмотрел на Радаева – как всегда, сидевшего с непроницаемым лицом: языческий божок, вытесанный тупым ножом из сырого полена… Спросил, стараясь, чтобы мой голос звучал бесстрастно:
– Разрешите идти, товарищ подполковник?
– Идите, – ответил Радаев так же бесстрастно, кивнул на протокол вскрытия.
Я забрал бумагу, повернулся через левое плечо и вышел. Придя к себе, поступил так, как поступал крайне редко, когда на душе было особенно уж мерзостно. Достал из шкафчика неоткупоренную бутылку водки, набуровил полный граненый стакан и выпил, как воду, откусив лишь половинку печенья. Разделся и лег, почти сразу же провалившись в сон без сновидений, как в омут.
