Пляски с волками — читать онлайн бесплатно полностью

Когда я оканчивал третий курс, к нам с инспекцией приехал комиссар госбезопасности третьего ранга, как разнес училищный «узун-кулак» – старый знакомец и бывший сослуживец нашего начальника. Колоритный был дяденька: два ромба в петлицах, шесть орденов, в том числе монгольский и тувинский, а уж знаки! К знаку «Заслуженный работник НКВД» мы привыкли – он был и у начальника, и у половины преподавателей из числа достаточно долго прослуживших. «Почетный работок ВЧК-ОГПУ», вручавшийся к пятнадцатилетию органов, встречался гораздо реже, я его видел только трижды, а некоторые из сокурсников не видели вообще.

А вот такой же знак, но более ранний, к пятилетию ВЧК-ОГПУ, все мы узрели впервые в жизни. У приехавшего с инспекцией комиссара.

Но разговор не об этом… После того как все было закончено, по русскому обычаю начальник училища устроил небольшой банкет (по некоторым наблюдениям, инспекция не нашла у него недочетов и упущений).

Стол в кабинете начальника сервировали наши училищные официантки из столовой – проверенные, с должными подписками. Однако потом роль официантов (точнее, ответственных за спиртное) досталась мне и Пете Смагину. Что мы приняли с большим воодушевлением: приносить вино такому комиссару – совсем не то, что практиканту из ФЗУ бегать за бутылкой бригадиру, совсем другой коленкор.

Очередные несколько бутылок вина принес не Петя, а я и стал их откупоривать за боковым столиком.

Банкет уже продолжался часа два, разговоры стали громкими, и я, принеся вино, обнаружил, что речь зашла о каких-то странных операциях спецотдела ОГПУ в двадцатые годы – причем залетело мне в уши, операции эти не имели ничего общего с обычными делами ОГПУ. Так и прозвучало: «Чертей Глебушка ловил, что ли?» И реплика комиссара: «Не удивлюсь, если и чертей, мутный был человечек Глеб Иваныч…» Я, конечно, навострил уши – первый раз о таком слышал. Но они вдруг замолчали. Полное впечатление, будто кто-то кивнул на мою спину и то ли гримасу соответствующую скорчил, то ли сделал выразительный жест: мол, посторонний! Разговор переключился уже на обычные темы. Никто потом не наставлял держать услышанное в тайне – видимо, понимали, что курсант Чугунцов (я был на хорошем счету) и так не станет сплетничать среди товарищей о том, что услышал. Я и не стал, понятное дело.