Автор
Сегодня день первый. Я еще счастлива (пока), пока не понимаю, что значит «жрать охота». Подумав о вчерашнем обеде, я хохотнула от смеха, и слюна вытекает изо рта, голодный желудок жалобно стучит. Открыв холодильник, я смотрю на его пустоту, готовясь к дневному приключению.
Но и оскорблять себя не позволю. И зачем вы вообще меня сюда притащили?! Я, кстати, не Юля, а Джулия по паспорту. И если бы вы интересовались кадрами, знали бы об этом.
Я зарыдала и ринулась искать выход из его идиотских хором. Он даже не шелохнулся. Гад! Ненавижу тебя, Завьялов, чтоб тебя разорвало!
Выскочив на улицу, я вдруг поняла, какую глупость совершила. Точнее, мне это стало ясно еще в лифте, но не возвращаться же, признавая поражение. Пижамные штаны развернулись и страшно путались в ногах, обутых в шикарные тапки сорок пятого размера, украшенные шитыми золотом именными вензелями.
Ноги в тапках скользнули по грязи, делая меня похожей на африканского лыжника, ни разу в своей жизни не видевшего не то что лыжни, а снега в принципе.
– Эй, Юля, – услышала я противно жизнерадостный Севин голос. Откуда его черти принесли, интересно? – Захар Геннадьевич приказал вас домой доставить. И велел передать, что сегодня на работу можете не выходить.
– Без соплей, как на льду… – буркнула я, судорожно пытаясь сообразить – это так меня уволил противный сноб или просто хочет отдохнуть от лицезрения моей персоны хотя бы один день? И так, и эдак фигово. Куда ни кинь, везде клин. Н-да, умею я составить о себе мнение."
"– Да я и вижу, какие ты антраша выделываешь! – заржал нахал Сева, переходя на «ты» так молниеносно, что я даже не успела возразить. – Садись давай, не заставляй меня вылезать из машины и применять силу.
– Мы с тобой на брудершафт не пили, – окрысилась, сев в знакомый уже автомобиль, – так что будь любезен обращаться ко мне уважительно.
– Ага, мы с тобой на брудершафт вчера месилово в баре устроили. И потом, мы ж почти родственники, ты вон даже в моей пижамке щеголяешь, – хохотнул водитель. Я не стала возражать. А что тут скажешь? Виновата ведь я. – Даже Геннадьич в драку полез, я офигел, честное слово, – несло по кочкам Севу.
