Автор
Сегодня день первый. Я еще счастлива (пока), пока не понимаю, что значит «жрать охота». Подумав о вчерашнем обеде, я хохотнула от смеха, и слюна вытекает изо рта, голодный желудок жалобно стучит. Открыв холодильник, я смотрю на его пустоту, готовясь к дневному приключению.
– А что? Вот только доем мамины сырнички, не пропадать же им, а завтра все – жизнь с чистого листа, – мечтала я, поливая вкуснятину жирными, тридцати трех процентными сливками, смешанными с тонной сахара, рискуя впасть в диабетическую кому.
Маруська вертела своим бубликообразным хвостом, заглядывала мне в глаза, словно говоря «Хозяйка, имей совесть, поделись».
Телефон нашелся быстро. Лежал под Маруськиной лежанкой в шишки разряженный, слегка погрызенный, но вполне пригодный к работе.
– Где тебя черти носят? – зашипела Катька, схватив трубку, словно только и ждала, что я ей позвоню.
Слова из Катьки вылетали, как пули из пулемета, и я почувствовала, что мигрень запускает щупальца в мою голову.
– Кто говорит? – икнула, пытаясь хоть слово вставить в нескончаемый поток Катькиного красноречия.
– Леночке подруга звонила, а ей ее знакомая рассказала. В общем, тайна, покрытая мраком. Вообще, мужики – фантастические твари. Поди, пойми, чего им надо. А Завьялов, похоже, извращенец. Баба-то, говорят, на дирижабль была похожа, затянутый в розовый атлас, и в калошах. Точно, он фут фетишист, помяни мое слово. Повезло нам с боссом. Короче, я вечером заеду, а то меня разорвет, – пообещала Катька.
– Слушай, давай завтра, а? – заканючила я, совершенно не представляя, как объясню подруге, откуда у меня взялся синяк под глазом.
– Сегодня, – пыхнула огнем Катерина и бросила трубку."
"Я нехотя пошла одеваться. Поеду брак родительский спасать. А что делать? Делать нечего. Семья превыше всего. Даже такая бестолковая, как моя. Интересно, а чего Завьялов бесится? И почему, черт возьми, мои мысли всегда возвращаются к этому гадскому снобу?
Глава 10
К дому родителей я подъехала на такси, о чем сто раз пожалела.
