В чудном департаменте параллелей, где время и пространство играют со своими законами, случайно оказывается Плюсик. Его непредвиденное осложнение при транспортировке через разрыв пространства шокирует даже самых опытных целителей. Вербовщик с уверенностью предполагает, что целители обязательно исправят это недоразумение — пока они пытаются решить загадку жизни этого необычного новичка в карме....
– И в ваш тоже? – Пашка с академическим интересом всматривался в золотое шитье.
– А мне уже не по чину облик скрывать, это вас прятать надо. Слишком редок дар наездника, чтобы выставлять его на виду у врагов. – И вскинул руки в защитном жесте. – Про врагов в другой раз и в другом месте. Лучше про суп.
Заявиться на базар в золотошитом кителе высшего офицера было так себе идеей. Предложение снять верхнюю часть Раим с сожалением отверг. Каждая завитушка плетеного шнура, каждая пуговица несет свою функцию, но подопечным об этом знать не надо.
Около затрапезного дощатого павильона на Олю с объятиями кинулась статная молодая женщина и запричитала:
– Олька, кошелка старая, я тебя жду, жду!
– Симка! Ты как здесь? А Ирота?
– Как-как? Сама же велела за Митькой смотреть. Вот смотрю. Не пугайся, с Иротой все по-прежнему. Работаю. Пока. Но думаю бросить. Цуэт хорошо за советы платит, лучше ему помогать стану.
– Так получилось, была в городе по делам. – Ольга очень четко понимала, что представлять начальство своим знакомым не нужно. – Симушка, дорогая, через пару недель постараюсь на весь день к тебе, а пока прости, родная. Некогда. Я и сегодня не чаяла тебя повидать – мне продукты понадобились. На хороший суп.
Серафима мгновенно подобралась, услышав в интонациях подруги тревогу.
– Мит, негодник! Отстань от Пашки. У нас клиент!
Цуэт сидел в синем пластиковом кресле и благодушно наблюдал, как Серафима гоняет юркого Мита по лавке, понуждая его достать того или насыпать чуток этого.
Серафима тоже осознала проблему с упаковкой и жестом фокусника встряхнула большой белый пакет с логотипом «Пятерочки».
Невыносимая тоска Ольги ошпарила Раима холодом. Помощница стояла у прилавка, не отрываясь смотрела на странную вещь в руках подруги и почти плакала, прикрыв рот каким-то беззащитным, лишенным всякого изящества жестом. Пальцы ее подрагивали.
– Тихо, тихо, тёть Оль! – Сима вздохнула, глядя, как Пашка сжимает хрупкие плечи в покровительственном сыновнем объятии. Где-то ее сыночек?
– Два с половиной золотых, Оля.
