Дрожащие пальцы разворачивали проклятое письмо перед сгорбившейся матерью, глаза впиваются в каждое слово. Отец шепотом требовал прекратить издевательства, его голос дрожал от слабости и страха. Власть надежды взвешивалась на волоске между мстой и милосердием.
По крайней мере, я поняла, что время не соглашается бежать назад, как бы я его ни упрашивала.
Вышла, стараясь держать плечи по линейке, подбородок высоко и лицо невозмутимым.
- Ваше величество, прошу прощения ещё раз. Думаю, теперь я готова вернуться к себе.
Мне надо было это сказать, ровно, бесстрастно. И всё равно, я сомневалась, что положение можно исправить.
Этот мужчина в чёрных одеждах, даже после тяжелой ночи выглядящий по-королевски властно - он сочтёт, что я пришла к нему с мыслью остаться. Что я сдалась, что он мне нужен гораздо больше, чем я ему.
Наверное, что меня почти устраивает роль его любовницы.
Не знаю, что Миронар прочитал по моему лицу, но руки скрестил и брови свёл.
- Ну хватит, роза, какие-то полчаса тебя не спасут. Пойдём, позавтракаем хоть. - Он кивнул мне куда-то в сторону и продолжил ждать на месте.
Словно предупреждая, что если я развернусь и подамся к двери, он всё равно меня остановит.
Я подавила вздох и кивнула.
Оказалось, что для приёмов пищи в королевских покоях тоже отведена отдельная комната - и я её знаю.
Какие бы добрые люди ни принесли завтрак, следы их давно простыли. Так что король снова с хозяйским видом снимал купола с блюд и предлагал мне варёные яйца, фрукты и запечёный творог.
- Может, всё же вина с утра пораньше? Ты как ни придёшь ко мне в покои - всё время напряжённая, Лория.
- Нет, раз уж вы почти не пьёте, то и мне не стоит, - откликнулась я.
- Прикидываешь, как нам обзавестись совместными привычками? Хорошо.
Я резковато двинулась от этой фразы. Но прежде, чем позволила себе фантазии о её смысле, уточнила:
- Вы что, для женщин держите у себя вино, ваше величество?
Он неожиданно изогнул губы:
- Знаешь, можно и по имени. Мы всё же ночь вместе провели.
Мне словно воска в рот налили. Зубы обросли крючками и вцепились друг в друга, губы тоже не разжимались - стоило больших усилий их раздвинуть:
- Миронар?
- Ну вроде так меня зовут.
Я пропустила очередное ехидство мимо ушей и отпила сока, потому что отголосок его имени жалил язык сильнее поцелуев. Казался таким интимным, что впору снова было смущаться. Как будто я что-то покрепче магии впустила внутрь, произнеся волшебное слово.
