Дрожащие пальцы разворачивали проклятое письмо перед сгорбившейся матерью, глаза впиваются в каждое слово. Отец шепотом требовал прекратить издевательства, его голос дрожал от слабости и страха. Власть надежды взвешивалась на волоске между мстой и милосердием.
- Я могу оставить у себя нескольких приятных девушек и купаться в их внимании, пока не буду уверен. Но я увлёкся тобой. - Очередное признание, гулко отдавшееся в сердце. - Правда, есть и другой вопрос. Ты готова стать моей женой?
Секунда. Другая. Может, и пара минут - они пролетели в полной тишине.
Кажется, он уже давно молчал, но эхо вопроса ещё гуляло в окончательно опустевшей голове.
Я так и смотрела на мужчину перед собой. Ища подсказки в его глазах, в линии губ, даже в блеске красных волос.
- Вы предлагаете или просто интересуетесь?
- Интересуюсь я тобой давно, роза, а сейчас задал вопрос.
Наверное, надо было заставить мозги хоть немного работать. Представить картины жизни рядом с ним - как у меня однажды получилось. Но он сам разбил наиболее очевидные фантазии, а на большее не хватило сил. Только всплыли в памяти его губы и сегодняшнее пробуждение.
Этот вопрос поразительно похож на другой.
Люблю ли я его?
Даже в мыслях слово звучало неожиданно чуждо. Я иногда произносила его - самого Миронара уверяла, что замуж по любви выйти согласна. Но сейчас показалось, что вытолкнуть из себя пару звуков попросту не смогу - даже чтобы уточнить.
Его “предложение” не похоже ни на одно иное. Как и поцелуи - совершенно ни на чьи.
Как быстро я понимала с прежними женихами, что готова на всё, лишь бы остаться свободной? Сейчас захотелось поморщиться: нет, совсем не то!
И он не спрашивает, хочу ли я.
"- Вы мне действительно не безразличны, - наконец, нашла я силы раскрыть похолодевшие губы. Вернуть ему вчерашние слова. - Вы…
У меня вдруг сжалось сердце - при мысли, что я смогу сидеть здесь, с ним! Каждое утро. И вечер. А ночью он возьмёт меня, как законный муж. Каково это будет? Бесполезно отрицать, меня бросает в дрожь от его прикосновений, и туманные образы - его рук на моём теле, его губ там, где сейчас платье - вдруг вовсе не пугают.
Я, наверное, опять покраснею, только этим делу не поможешь. В груди щемит от неясной боли. А подробности? А другие женщины? Как об этом не думать?!
- Вы увлечены мной? - произнесла я медленно, снова глядя в янтарные глаза. - Я могу сказать то же самое. Но не знаю, достаточно ли этого, чтобы быть готовой.
Мне. Ему.
Миронар, наблюдавший за моей реакцией всё это время, неожиданно только кивнул.
