Но дамочка не выглядит пьяной, членораздельно произносит:
— Thank you. (Спасибо.) But you have no idea whom you are trying to help. (Однако вы понятия не имеете о том, кому пытаетесь помочь.)
— Every person deserves some help. (Каждый человек заслуживает немного помощи.)
Разве нет?
— I wish I could be so confident, (Хотела бы я быть так же уверена,) — от ее усмешки даже на моих губах появляется отчетливый привкус полыни.
Сколько же всего она успела натворить, если сама себя простить не способна. За обликом железной леди скрывается нечто большое. Быть может, душа. Быть может, суеверная боязнь неминуемой расплаты в час страшного суда. Не знаю, что там притаилось, и навряд ли пожелаю узнать. Это давит на расстоянии, высасывает последние остатки веселья и однозначно удручает.
— I hope we don’t interrupt an important talk, (Надеюсь, мы не прерываем важный разговор,) — говорит Дитц.
Хозяин вечера появляется в компании с неизвестным мне гостем. Впрочем, я толком ни с кем не знакома, поэтому не пристало удивляться. Однако же костюм нового персонажа выделяется среди множества увиденных мною.
Черная ряса вроде тех, которые носят священники, на груди вышит крест. Присмотревшись внимательнее, понимаю, все гораздо сложнее: основной рисунок формируется из множества неведомых символов. То ли буквы заморского алфавита, то ли специальные знаки. Я больше не уверена, что это, вообще, крест. Сильнее всего впечатляет маска незнакомца. Темно-серая, выкована из металла. Скупо мерцающая поверхность испещрена таинственными закорючками. Игра света или помутнение измученного рассудка — возникает стойкое ощущение, будто символы движутся, не замирают ни на миг, хотя давно застыли навечно. Маска почти полностью закрывает лицо, повторяет форму носа, оставляя пару небольших отверстий, дабы облегчить дыхание. Еще пара зияющих дыр предназначена для горящих глаз. Тонкие губы и острый подбородок выставлены на всеобщее обозрение.
Аура чего-то жуткого, необъяснимого и бесконтрольного, не подвластного законам логики окутывает незнакомца. Безотчетно напрягаюсь, внутренне сжимаюсь от смеси страха и гадливости. Возможно, его лицо покрывают уродливые шрамы, а, возможно, этот человек страшен и без них."
"— Caro, you should give me a dance. (Каро, ты должна подарить мне танец.)
Дитц протягивает руку, и леди Блэквэлл принимает предложение, решаясь дерзить исключительно вербально:
— Where have you lost your Night? (Где потерял свою Ночь?)
— My Night is useless when my Day is close. (Моя Ночь бесполезна, когда мой День рядом.)
До меня всегда доходит с опозданием. Сильвия у нас изображает Ночь, а ее пылкий кавалер оказался Днем, который совсем не прочь слиться воедино с проверенной леди Блэквелл в роли подобного себе создания.