Плохие девочки не плачут. Книга 3 — читать онлайн бесплатно полностью

Интимная ласка, привилегия любовника, не ведающего ни стыда, ни совести. Излюбленное наслаждение — унижать и возвышать, наказывать и награждать, причинять боль и пробуждать возбуждение.

А я не могу противиться. Не хочу и не буду.

— There is no relationship, (Нет никаких отношений,) — говорит он, отстраняясь."

"Сильвия держит эмоции под контролем, больше не срывается, не выдает себя ничем. Уверена, ей хочется поведать великое множество занимательных фактов, но инстинкт самосохранения призывает воздержаться от чрезмерной откровенности. Она ограничивается скупым:

— Fine. (Отлично.)

И удаляется.

Что между ними? Что их держит? Каждый новый виток подкидывает внеочередные ребусы, ставит в тупик и все труднее сохранять равновесие в лихорадочно мелькающем калейдоскопе сцен.

— Боится, вдруг лорд узнает про историю с запиской, поэтому бегает за мной, думала, я уже ему рассказала, — нарушаю молчание первой.

Хоть фон Вейганд и не спрашивает, все равно ждет ответ.

— Конечно, я ничего не рассказывала, но Сильвия не поверила. Потом она резко перешла на тему признаний, утверждала, ты должен сознаться.

Не могу вымолвить ни слова о странном совете. Ведь звучало так… может быть, ошибаюсь, очень надеюсь, ошибаюсь… так, будто в прошлом случилось что-то ужасное, связанное с рождением ребенка, и виноват в этом именно он.

Тянет списать зловещие фразы на притворство, намеренную попытку посеять сомнения. Но прекрасно сознаю — на ложь списать не получится. Я безотчетно уколола гораздо глубже и безжалостнее. Сильвия говорила правду.

— В чем ты должен сознаться? — произношу, затаив дыхание.

— Наверное, в любви, — с наигранной серьезностью говорит фон Вейганд.

И узел внутри скручивается туже, ворочается и скребет, сдавливает сердце мертвой хваткой.

***

Мы сидим на диване, совсем близко, но, не касаясь друг друга. Смотрим вверх, завороженные зеркальным потолком, словно пытаемся уловить призрачные тени греховных образов, отражавшиеся там совсем недавно, прочесть скрытый смысл в застывшей картине напускной добродетели.

Мои волосы растрепаны, а губы пылают, в напряженном теле вибрирует голодная дрожь. Аппетит раздразнили, полностью не удовлетворили. Платье безнадежно измято и все же не изорвано, поднято до середины бедер, обнажает судорожно скрещенные, плотно сжатые ноги.

Кукла, созданная для наслаждений, его наслаждений. Растрепанная, манящая, порочная.

Фон Вейганд улыбается, криво и насмешливо, ловко прячет истинные чувства за щитом ироничности, но тяжело вздымающаяся грудь выдает ненасытную жажду хищника. Полы рубашки широко распахнуты, открывают вид на плоский живот и узкую дорожку волос, обрывающуюся на линии брюк. Пояс расстегнут, массивная пряжка скошена на бок.

Властный, жестокий, непреклонный.