Прямо заливается. Довольный.
Ну вот, явный признак измены. У него был секс. Иначе откуда берется такая неприкрытая веселость? А я уже для подобных вывертов не пригодна. Отработанный материал. Загнать под стекло и любоваться. Восхищаться. Поклоняться. И все. Стоп.
Страшно сказать. Стыдно. Начинаю скучать по временам, когда являлась бесправной рабыней, ползала у него в ногах, обтираясь о высокие черные кожаные сапоги.
— Я приготовил для тебя сюрприз, — улыбается фон Вейганд.
Раньше звучало жутко.
Теперь тянет зевнуть.
— Галерея шоколадных фонтанов? — выдвигаю предположение.
— Нет, — решительно отклоняет.
— Новая яхта с моим именем? — роняю наугад.
— Мимо, — мигом отмахивается.
— Самолет? — тыкаю пальцем в небо.
— Был в прошлом месяце, — заявляет с долей укоризны.
— Остров? — продолжаю озвучивать самые очевидные варианты.
— Тоже был, — хмурится.
— Гора бриллиантов?
— Не угадала, — отрицательно качает головой.
— Сапфиры? — не спешу сдаваться.
— Лора, — сурово сдвигает брови, губы кривит в явном неодобрении моего сомнительного креатива, как будто даже обижается. — Я не люблю повторяться.
— Показывай, — тягостно вздыхаю.
Жестокая насмешка судьбы.
Выходила замуж за палача. За монстра. За кровожадное чудовище. За буйного психопата, не ведающего ни милости, ни пощады. За дикого и безумного зверя.
А теперь он заперт в клетку. Если что и прорывается на волю, это моментально пресекают, загоняют в глубь, во тьму, а меня окружают лаской и нежностью.
Тьфу."
"Хотя если поразмыслить, если включить остатки мозга, если честно признаться, расклад не так уж плох. Хорош. Даже очень.
Просто скучно. Немного. Чуть-чуть. Самую малость. Тоскую по нашему драйву.
Ладно. Привыкну. Однажды я просила фон Вейганда быть самим собой и ни в каких развлечениях себе не отказывать. Результат вышел спорный. Перелом ребер. Разрывы самых чувствительных мест. Шок. Жесть. Травма на всю оставшуюся жизнь.
Кажется, никто не хочет повторять ошибки прошлого.
Но был ведь и морской берег. Жара посреди ледяной гальки. Было же улетно. Отвязно. Грязно. Сладко. Повторить бы.
Фон Вейганд относит меня в кабинет. Усаживает в свое кресло, кладет на стол увесистую папку. Толстенную. Здоровенную. Весьма внушительных размеров.
— Что здесь? — спрашиваю, ощущая, как холод крадется вдоль позвоночника.
— Взгляни, — следует лаконичный ответ.
Раскрываю папку, читаю название, выведенное каллиграфическим, идеально красивым почерком и невольно кривлюсь. Почему по-русски? Неужели зря немецкий учу?
— Звучит немного сопливо, — признаюсь честно.
— Согласен, — ухмыляется.
— Только не говори, будто там твой тайный дневник, который ты ведешь с первого дня нашей встречи, методично записывая туда все свои трепетные переживания.