Автор
В заброшенном парке-памятнике где играют тачки и царевы — злые духи местных богатых семей. Даниэль и Мелка держатся за секрет, но чем старше становится Даниэль, тем больше он начинает сомневаться в ценности этого узкого мира.
— Твои зубы не пострадали, верно. Захочешь кого-то укусить, укусишь. В остальном — я рядом.
— Раф, там девочки будут соревноваться, кто круче выглядит и двигается, у кого дороже прикид.
— Забей на всех. Для меня круче всего выглядит твой рентгеновский снимок. Его никто не переплюнет.
— Что мне там делать?!
— Что МНЕ там делать без тебя?
— Это твоя школа, Раф!
— Давай не будем спорить? Мы идем парой. Я зайду через час.
— Да меня никто не отпустит отсюда! — бросает она последний аргумент.
— Ах, да. Это — «во-вторых» и еще один стресс — тебя выписывают, Дин.
— Как?! — распахивает удивленно глаза.
Я просил ей не говорить, пока все не решится однозачно.
— Соберись, Кузнечик. И не парься ни о чем. Я уже все организовал.
— Как я соберусь?! — фыркает она удрученно, разводя руками на палату.
— Вот так…
Открываю дверь, запуская визажиста и стилиста с платьем.
— Увидимся, — сматываюсь, чтобы ей не с кем было спорить.
Может, мы и не будем самой топовой парой сегодня, но однозначно будем самой счастливой.
Вне помещения — только в кресле. В ближайшие две недели. Пока закончится курс лекарств.
На ресепшене реабилитационного центра вижу знакомое лицо. И не сразу понимаю кто это. Но потом доходит. Отец Воронина. Самого Пашу почти сразу увезли в Москву.
И хоть я зол на него за то, что он искалечил Динку, но не настолько, чтобы мне было плевать — что с ним.
Дина уже не в критическом состоянии, и я могу думать о ком-то другом. В том числе и о нем.
— Добрый день, — подхожу я.
Воронин старший отрывает взгляд от документов в руках. Тоже смотрит на меня так, словно не может узнать, но…
— Рафаэль Дагер. Одноклассник Вашего сына, — напоминаю я.
Светло-серые глаза создают ощущение бетона — твердый, шершавый, холодный взгляд.
Взгляд немного расфокусирован. Я тоже так, пожалуй, смотрю, когда хочу продемонстрировать, что равнодушен к диалогу.
— Павел на реабилитации.
И все.
Окей…
— Когда он вернется домой?
— Нескоро.
Ладно, я понял. Разумнее тихо узнать у персонала. Так как сам Паша не доступен в сети.
— Хорошего дня.
Дома переодеваюсь, привожу себя в порядок.
