Автор
В заброшенном парке-памятнике где играют тачки и царевы — злые духи местных богатых семей. Даниэль и Мелка держатся за секрет, но чем старше становится Даниэль, тем больше он начинает сомневаться в ценности этого узкого мира.
А противнее всего, что я искренне хотел сделать его приятным для Динки. А оказывается — «все испортил».
Первый…
Сглатываю, облизывая губы. Мне кажется, на них остался ее вкус. И ощущение трепетных мягких губ. И внутри меня поднимается чувственная температура от этого воспоминания. Не просто поднимается, она шкалит!
Сжимаю челюсти. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида.
— Дина, — цежу я. — Извини за грубость.
Равнодушно смотрит в окно.
Да и плевать… Это я извинился больше для себя. Я — не грубый. Я никогда не делаю ничего насильно.
Царева опять стала свидетелем моих падений. Бесит зараза!
Нажимаю на кнопку зажигания, поворачиваю ключ. Выезжаю на дорогу. Молча едем домой. Телефон звонит, я даже не смотрю кто это. Вечер испорчен. Не хочу его продолжать.
Пытаюсь дышать ровно. Не получается. Почему стремно-то, вдруг?! Меня цепляет до чертей, что ей не зашло!
С внятным решением отвезти этот неадекват домой, и забыть как страшный сон, я за каким-то хреном, поворачиваю в сторону от нужного пути.
Заставляю себя разжать челюсти.
— Кофе хочешь?
— Нет…
Закрываю глаза. Внутренности обваривает отвратительным ощущением. Словно мое головокружительно падение продолжается. Я снова делаю реверанс в ее сторону. И снова получаю по морде. Не так обидно, что по морде, как обидно, что сдержанно. Потому что меня кроет не по-детски!
Ну, хватит, Дагер! Пора на темную сторону… Там сильно проще жить.
Бью по газам, не рассчитав дистанцию шоркаюсь бортом тачки о монолитную урну.
Фак!
Дан меня сожрет…
Динка, вскрикнув, пристегивается ремнем.
— Водишь так же, как и целуешься, — фыркает тихо.
— Чего??"
"Ты бессмертная что ли, Царева?!
— Тебе то откуда знать — хорошо ли я целуюсь? — зло ухмыляюсь я. — Никто другой же не позарился. Да и кто бы говорил, вообще… Твоя неуверенная попытка ответить тоже не впечатлила. Но была засчитана. Она была! Так что ты или штаны надень, или крестик сними, Царева.
Но пикировки не случается. Дина отворачивается к окну.
Казалось бы, уже дно пробито. Но я начинаю чувствовать себя еще хреновее. Потому что этими словами, я обесцениваю то, что зашло мне.
А я не делаю так, вообще-то. Я ценю свои эмоции. И то, что их дает мне. А еще ты насильно девочек не целуешь, Рафаэль. Туше!
И еще: я чувствую ее сильнее себя в этой ситуации. Она открыто говорит о своих чувствах, я же как уязвленная малолетка отрицаю свои.
