Автор
Плохие намерения — это душевный штрих, где каждая страница как бы приоткрывает новый слой тайн и страшных секретов. В книге плетется нить загадок, полыхают яркие мгновения пылесосившейся борьбы между добра и зла. Ощущение проникновенного фэнтези сочетается с глубиной психологического обволакивания — все это в кулаке одной увлекательной истории....
Я был загнанным в угол зверем, который рычал и кусался, пытаясь вырваться, но мне некуда было бежать. Все знали мои самые глубокие и темные секреты. Все.
И рассказать их мог только один человек, который к тому же имел доступ к доске студенческого сообщества. На смену ярости пришла боль. Я доверял ей, я открылся ей, а она предала меня.
Лиллиан.
Веснушка.
Я заставлю ее заплатить за это.
После тренировки я не пошел домой. Вместо этого я сидел в кабинете тренера, пока он рассказывал о статье, и осторожно выпытывал правду, прежде чем вздохнуть.
— Если честно, Кейден, это никого не касается. Ты был несовершеннолетним, полиция провела расследование, и что случилось, то случилось. Это ничего не меняет в настоящем времени.
У меня вырвался горький смешок.
— Забавно, такое чувство, что это меняет многое.
Тренер покачал головой."
"— Только если ты позволишь. Игнорируй все сплетни. Не позволяй им влиять на тебя. Кого они волнуют? Ты здесь, чтобы побеждать, верно?
Я кивнул, сжимая руки в кулаки на коленях.
— Значит, побеждай. Вот как ты заткнешь сплетников. Ну, и то, что ты убрался к черту из Миднайт Фоллс, чтобы попасть в УХХ, а после в НХЛ, тоже поможет. Это твое решение проблемы.
Тренер откинулся на спинку кресла как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь.
— Папа? Я готова уйти, если ты готов.
Нежный, нерешительный голос Лили был подобен шипам, терзающим мою кожу. Я не мог смотреть на нее, не мог заставить себя.
— Хорошо, Лилс. Иди к грузовику, я скоро выйду.
— Ладно. — Взгляд Лили скользнул по мне, а затем она отвернулась.
— Самое важное, что ты должен понять, — это то, что дома никому до этого нет дела. Тебе все еще рады в нашей семье. Ничего из этого не изменит ни твоего положения, ни того, как мы к тебе относимся, Кейд. Ясно?
— Значит, Вы меня не боитесь? — спросил я, страх и гнев бурлили слишком близко к поверхности.
Тренер сделал паузу, сверля меня взглядом.
— А я должен бояться?
Я сглотнул, не находя слов для ответа.
Он вздохнул.
— Что бы ни случилось, ты был ребенком. Я не боюсь тебя, Кейден, никто из Уильямсов не боится, и это не изменится. Ты больше не тот человек, о котором говорится в статье. Давай на этом и остановимся.
Он встал, чтобы уйти, и я последовал за ним. Он ошибался.
