«Если его выгонят из института, я тоже здесь не останусь», — вдруг осознала Тамара и лихорадочно принялась искать выход из безвыходной на первый взгляд ситуации. Несмотря на принятую накануне изрядную дозу валерьянки и недолгое оцепенение после Ленкиного рассказа, мысли скакали как бешеные. Сначала ей пришло в голову пойти в деканат и заявить, будто во всем виновата она, но вовремя сообразила, что это не поможет и сама она запросто может оказаться третьей в списке на исключение. И тут ее осенило: «Дядя Женя! Только он со своей должностью сможет чем-то помочь. Надо успеть, пока не подписан приказ!» Дождавшись перерыва, Тамара бросилась на улицу к телефону-автомату.
На счастье, Евгений Иванович оказался на службе. Выслушав сбивчивый монолог племянницы, он договорился о месте встречи, приказал подать машину и через пятнадцать минут подъехал к закрытому на зиму кафе у института. Тамара села на заднее сиденье и многозначительно посмотрела на водителя. Поняв ее без лишних слов, Куприянов попросил шофера немного прогуляться и, повернувшись к ней, строго произнес:
— Честно и по порядку. Только тогда я отвечу — смогу ли помочь.
Глядя прямо в строгие глаза заместителя начальника областного УВД, Тамара начала с памятного весеннего заплыва и, не таясь, рассказала ему о своих отношениях с Радченко очень многое. Естественно, постаралась исключить подробности, выставлявшие Алексея в неприглядном свете. Закончила она свой рассказ вчерашней неудавшейся попыткой изнасилования и тем, что вступившегося за ее честь Алексея собираются выгнать из института.
— Я люблю его, дядя Женя, — расплакалась она на последних словах.
— Когда возвращается ректор? — непроизвольно сжав кулаки, уточнил Евгений Иванович.
— Уже вернулся… Московским поездом.
— Поехали, — опустив стекло, коротко бросил он водителю и, повернувшись к племяннице, кратко предупредил: — Будь готова к тому, что придется при всех рассказать о вчерашнем инциденте. Конечно, я попытаюсь сделать так, чтобы этого не случилось, но на всякий случай будь поблизости. А теперь выходи: не надо, чтобы нас видели вместе.
Спустя десять минут Куприянов зашел в приемную ректора — он уже знал, как поступит и что скажет. Если его просьба не возымеет силы, что, в общем, было маловероятно, в ход пойдет заявление племянницы. Зная нежелание любого начальства выносить сор из избы (то, что в общежитии имела место попытка изнасилования, могло стоить должности многим), он надеялся решить дело в свою пользу.
Спрятавшись в тупике коридора, Тамара напряженно прислушивалась к звукам: сначала в приемную ректора зашли декан с заместителем, следом, один за другим, постучались Филевский и Радченко.