Тамара Крапивина — успешная женщина с собственным бизнесом и любящим сыном, но глубокая старая обида делает её невероятно одинокой. Решив отвлечься, она улетает в Париж к институтской подруге. Встреча в волшебном городе станет поворотной в её жизни и поможет исцелить раны прошлого.
И вдруг из тамбура завопили:
— Черт! Да нас кто-то запер!
Все, кто был в комнате, рванули к двери: мало того что она на самом деле оказалась запертой, какой-то шутник втолкнул снаружи в замочную скважину то ли жвачку, то ли еще что-то. Во всяком случае, ключ не входил туда и наполовину. Некоторые тут же принялись молотить по двери ногами. Спустя минуту это возымело действие: с другой стороны тоже застучали. Чья-то глупая выходка раззадорила и развеселила всех, кроме Тамары. Растолкав ребят, она самолично попыталась вставить ключ в замочную скважину, несколько раз подергала дверную ручку и, чуть не плача, посмотрела на окружающих:
— Ребята, придумайте что-нибудь! Мне надо выйти!
— Томка, расслабься, — не переставая жевать, добродушно прохрюкал Хомяков — единственный, кто не проявлял никаких признаков оживления и лениво наблюдал за всем из проема ведущей в комнату двери. — Бросьте вы дурное дело! На столе столько жрачки осталось, водки навалом. Туалет работает, телевизор на месте, утром придет слесарь и откроет.
— Валерка, миленький! — неожиданно бросилась к нему Тамара. — Умоляю, сделай что-нибудь: замок разбери, дверь сломай, в конце концов!
— Ха-ха-ха! Предложила бы что другое сломать, я бы не отказался, — спошлил верный себе Хомяков. — А что мне за это будет?
— Все, что захочешь! На экзаменах помогу, курсовые в следующем семестре посчитаю, — принялась она перечислять. — Только дверь открой, пожалуйста-а-а, — вдруг заплакала она.
— Ты чего? — уставился на нее Кузин. — У тебя что, эта… как ее… клаустрофобия? Разве не знаешь: как год встретишь, так и проведешь?
Появившиеся на глазах Тамары такие непривычные для окружающих слезы возымели действие не только на Андрея. Перестав жевать, Хомяк шмыгнул носом, подошел ближе и дернул дверную ручку.
— Ладно, не реви, сейчас откроем. Мы ее уже однажды ломали — крепкая, зараза! — со знанием дела добавил он и, повернувшись корпусом к встроенному шкафу, прижал к стенкам всех, кто находился рядом. Через минуту в его руках оказались молоток и зубило. — Есть там кто? — прислонившись ухом к двери, зычно крикнул Валерка. — Мишка, ты? Мы сейчас дверь начнем ломать. Как только дам команду, дави что есть силы!
Кряхтя и безбожно ругаясь матом, словно это придавало ему сил, Хомяков принялся стучать молотком по металлу, затем по дереву и, наконец, рявкнул:
— Вали ее на…!
Раздавшийся грохот дополнили вопли ребят с той стороны, обрадовавшихся так неожиданно выпавшей возможности хоть куда-то выплеснуть кипящую энергию.
