Автор
В "Плоть и кровь" читатель впервые погружается в мир загадочных трансформаций, где обычный человек может стать неуловимым существом-человеком. Книга захватывает с первого слова, создавая атмосферу изнутри, словно окунув вас в непонятную динамику реальности. Эта история полна неожиданностей и загадок, привлекающих к себе внимание сразу после первых строк....
Вот, смотри, клингон.
— Вид у него страхолюдный.
— Джамаль любит пришельцев. А хорошие они или плохие, ему все равно. Вилл?
— Да?
— Кассандра тоже больна.
— О господи.
— И дольше, чем я. У нее на ноге саркома Капоши.
— Ох.
Билл держал в руке маленького пластмассового доктора, человека, прозванного Боунсом. У доктора были маленькие черные глазки и кожа цвета использованного бактерицидного пластыря.
— А она азидотимидин не принимает? — спросил Билл.
— Попробовала. И до того ослабела, что едва на ногах держалась.
— Я не знаю, что сказать.
— Да ничего говорить и не нужно, — ответила Зои. — Я просто рада, что ты приехал.
Она отошла к столу и села — со странной решительностью, как если бы это было самым очевидным из всего, что она могла сейчас сделать. Пластмассовый пришелец так и остался в ее руке. Зои поставила его перед собой на стол, окинула серьезным, оценивающим взглядом ювелира, пытающегося решить, стоит или не стоит запрашивать за камень, который он держит в руке, больше его настоящей цены.
— Папа оранжерею строит, — сказала она.
— Знаю.
Вилл взял стакан, налил в него из крана холодной воды, принес к столу. Отпив глоток, он поставил стакан рядом с клингоном. Зои тоже сделала глоток.
— Собирается орхидеи выращивать, — сказала она. — Папа надумал выращивать орхидеи — разве не смешно?"
"— Он и Магда все еще норовят сойти за изысканных людей. Она теперь вовсю занимается благотворительностью, знаешь?
— Как мама.
— Как обитательницы Беверли-Хиллз. Разъезжает по Бриджхэмптону в лисьей шубке — я только удивляюсь, как это защитники прав животных до сих пор не облили ее кровью.
Зои рассмеялась.
Глаза у нее совсем не изменились.
— Маме очень одиноко, — сказала она. — Ей бы стоило продать дом.
— А тебя это не огорчит?
— Нет. Не так уж я к нему и привязана.
— Я тоже. Считается, что продажа родителями дома, в котором ты вырос, создает классическую душевную травму, а мне почему-то только одно в голову и приходит: «Купила бы ты, мама, квартиру в кооперативе, да и дело с концом».
— Мы не были там очень уж счастливы.
— Иногда были. Выпадали и такие мгновения.
— Это верно. Мгновения выпадали.
Зои уравновесила клингона на ободе стакана.
— Ничего-то из моей жизни не вышло, — сказала она.
— Ну брось. Не говори так.
— Да это же правда, вот и все. Я иногда думаю о себе — ну, знаешь, о том, что меня больше нет.
