Автор
В "Плоть и кровь" читатель впервые погружается в мир загадочных трансформаций, где обычный человек может стать неуловимым существом-человеком. Книга захватывает с первого слова, создавая атмосферу изнутри, словно окунув вас в непонятную динамику реальности. Эта история полна неожиданностей и загадок, привлекающих к себе внимание сразу после первых строк....
Она рассмеялась, неожиданно, с легким придыханием, словно задувая свечу.
— Столько лет, — сказала она. — И наконец-то тебя посетили сожаления…
Она остановилась на середине фразы, взглянула ему в глаза. Такого пустого лица он у нее еще не видел.
— Я лягу, — сказала она. — Поговорим обо всем утром. Я сделаю что требуется, но сейчас я способна думать только о постели.
И Мэри вышла из кухни, не прикоснувшись к нему. Константин слушал, как она поднимается по лестнице — легко и твердо.
Константин налил себе виски, постоял, прикладываясь к стакану, посреди кухни.
Билли вошел в кухню, полагая, что увидит в ней Мэри. А увидел Константина, и лицо его сразу изменилось.
— Привет, пап, — сказал он. На нем была яркая лилово-оранжевая рубашка с широкими, колыхавшимися на ходу рукавами. Уж не женская ли? — погадал Константин. Пряди спутанных волос Билли свисали до бровей, уменьшая его лицо, и все это, вместе с прыщавой кожей, придавало ему вид туповатого придурка.
Он прекрасно учится, напомнил себе Константин. Заработал стипендию Гарварда.
— Как делишки, Билл? — спросил он.
— Классно.
Билли открыл холодильник, заглянул в него, закрыл.
— Ты сегодня рано вернулся, — сказал он.
— Да, — ответил Константин. — Рано.
— А мама где? В городе?
— Мама легла. Не очень хорошо себя чувствует.
— О.
Константин пытался придумать, что бы такое сказать сыну, по-отцовски. Он отпил из стакана. И почти уж решив — что именно, услышал, как произносит:
— Если эти дурацкие волосы отрастут еще немного, ты перестанешь что-либо видеть.
— Не перестану, — ответил Билли.
Константин кивнул. Не может он не острить, не может не бросать на каждом шагу вызов отцу, не издеваться над ним. Константин знал, что любит его — какой же отец не любит сына? — но хотел, чтобы он был другим. Хотел — вот сейчас — стоять со своим мальчиком посреди кухни, разговаривая об ускользающей красоте жизни, о вечных, сбивающих с толку разочарованиях, которые она преподносит человеку.
