Автор
Влюбленные смотрели друг на друга без устали, создавая отвратительную картину. Данфорд стучал ботинком по асфальту, надеясь, что это заставит их вернуться в реальный мир. Теперь они ждут помощь, пока их экипаж сломался на пути к свадебному приему.
Она чертовски досаждала ему, но то, что он чувствовал, не было ненавистью. На самом деле ей удалось заслужить его уважение, а это было непросто. Ее методы были несколько странными, но ведь она боролась за самое дорогое, что у нее было. Не многие люди могли похвастаться такой чистотой помыслов.
Пытаясь успокоить Генри, он снова погладил ее по руке. Что это она говорила о его власти над ней? Странно. Да, конечно, при желании он мог бы выгнать ее из имения, но и только. Хотя что могло быть хуже, чем лишить ее дома? Ее горе было вполне объяснимо.
— Так вот, Генри, — начал он, решив, что уже пришло время развеять ее страхи. — Я не собираюсь выгонять вас из поместья. Зачем мне это? И потом, разве я хоть раз дал повод так думать?"
"Она тяжело вздохнула. Ей вдруг пришло в голову, что уже пора переходить в наступление. Генри взглянула на него. Он казался таким искренним.
— Разве я дал повод? — спросил он негромко.
Она покачала головой.
— Подумайте сами, Генри. Надо быть глупцом, чтобы выгонять вас из поместья. Я ничего не смыслю в сельском хозяйстве. Так что, либо я разорюсь, либо найму человека, который будет смотреть здесь за всем. А с чего мне нанимать кого-то, если уже есть вы?
Генри стояла, опустив голову, не в силах смотреть ему в глаза.
— Простите меня, Данфорд. Очень прошу вас, простите.
Данфорд поспешил успокоить ее.
— Все еще поправимо. — Он оглядел себя и улыбнулся. — За исключением моего костюма.
— Простите меня! — Она снова разрыдалась. Его одежда, должно быть, стоила целое состояние.
— Пожалуйста, успокойтесь, Генри, — сказал он, сам удивляясь тому, как прозвучал его голос. Он почти умолял ее не огорчаться. Почему ее чувства стали так волновать его? — Это утро трудно назвать приятным, но по крайней мере оно было… скажем так… интересным. Стоило пожертвовать костюмом, чтобы заключить своего рода перемирие.
