Она прошла мимо меня в опочивальню, пахнув дорогими духами, и удивлённо замерла посередине залы, когда её взору открылась кровать с весело улыбающимися голыми красотками, которые даже и не думали хоть как-то прикрыться, бесстыдницы! Я же, тоже с лёгкой улыбкой на лице, специально не закрывал дверь, смотря в спину аристократки и с любопытством ожидая её реакции. Однако та повела себя как подобает дочери герцога, быстро взяв себя в руки и с лёгкой растерянностью изобразив невозмутимость.
Беззвучно хмыкнув, я закрыл дверь и прошел мимо неё к столу.
— Вам чего-нибудь налить?
Плеснув себе в кубок белого вина из золотого кувшина, я вольготно развалился в кресле к ней лицом, сделал глоток и в ожидании уставился на неё. Графиня же, едва заметно дёрнув бровью, вновь взглянула на девушек в мой постели.
— Не сочтите за грубость, милорд, но я бы хотела поговорить с вами наедине.
— Не сочтите за грубость, миледи, но мне нечего скрывать от своих трограндов. — И ведь даже не приукрасил — и так планировал вручить своим приближенным высшие должностные статусы при себе любимом.
— Не волнуйтесь, графиня, мы умеем быть молчаливыми, — проворковала Скайдэн.
— И незаметными, — добавила Шейди, беззастенчиво поглаживая тело лимры и вызывающе разглядывая похотливым взглядом фигурку дочери герцога.
Поборов смущение, с заалевшими щеками Лираэллит вновь обратила на меня взор своих пронзительных, серо-голубых глаз.
— Как вам будет угодно. В таком случае, милорд, я бы хотела прояснить свой нынешний статус.
Я вопросительно вздёрнул бровь.
— Да, — она неотрывно смотрела мне прямо в глаза, — я хочу точно знать, кто я: высокородная пленница, военный трофей, уподобленный птице в золотой клетке; молчаливо-миловидная кукла, коей разрешено лишь вести непринуждённые светские беседы, либо же я полноправная, не стестнённая в своих правах афилемская военачальница?
Я несколько секунд задумчиво размышлял над ответом, прежде чем, неспешно подбирая слова, продолжить разговор.
— А почему вы спрашиваете об этом у меня, а не у своего отца?
На моём лице появилась лёгкая улыбка. Плавным движением поднявшись с кресла, я поставил кубок на стол и мягко взял её дрогнувшую маленькую ладонь в свои руки.
Она облизнула приоткрытые, пересохшие губы и робко высвободила свою ладонь.
— Благодарю за честность, милорд… Однако же теперь я вынуждена признаться в том, что не сильна в воинском искусстве.
Невольно сглотнув, Лираэллит, не выдержав, опустила взгляд, и, с румянцем на щеках, присела в реверансе.
— Уверена, так всё и будет. Да не сводят Древние, — она всё же вновь посмотрела на меня, — глаз с нашего Пути.
— И благоволят всем нашим деяниям, — я слегка склонил голову.