Сущность, способная поглощать души и навыки, возродилась в новом мире как монстр. Неизвестное прошлое уступает место жестокой реальности, где необходимо проявлять предельное осторожное поведение. Начинается борьба за выживание и власть среди существ, преследуемых этой силой.
Раздел Chitat.online для книги «По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сущность, способная поглощать души и навыки, возродилась в новом мире как монстр. Неизвестное прошлое уступает место жестокой реальности, где необходимо проявлять предельное осторожное поведение. Начинается борьба за выживание и власть среди существ, преследуемых этой силой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алан Нукланд Легкое чтение Фантастика подборки серии
Сущность, способная поглощать души и навыки, возродилась в новом мире как монстр. Неизвестное прошлое уступает место жестокой реальности, где необходимо проявлять предельное осторожное поведение. Начинается борьба за выживание и власть среди существ, преследуемых этой силой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Дриарилловая сталь с хрустом прошила череп, разрезала мозг и вышла у неё из подбородка, с шелестом уйдя глубоко в пол тронного зала Рэйтерфола.
Тело Кальмуары задёргалось, дрожащие пальцы скривились, скребя по земле, а из глотки раздались булькающие хрипы. Я же стоял, стиснув Вайнорию, и не мигая смотрел прямо в жёлто-оранжевые глаза Кальмуары до тех пор, пока свет в них окончательно не погас, и самая последняя искра жизни не утонула в растекающемся мраке Очей Баглорда. Но даже тогда я продолжал безмолвно стоять, неверяще всматриваясь в ночную темень зрачков.
Кальмуара… мертва? Я… убил её? Действительно убил?
На самой границе зрения уловив какое-то движение и услышав едва различимый шелест, я вздрогнул и поднял глаза. Скользнув рассеянным взглядом по усталым фигурам замерших среди трупов двардрэнов друзей, я остановил его на пронзенном гибкими лентами корней теле, что лежало в воронке посреди потрескавшегося мраморного пола.
От промелькнувшего в опустевшем сознании имени мои пальцы невольно разжались и, наконец, отпустили рукоять меча.
Чувствуя, как в невыразимой тоске сжимается сердце, я иду вперёд, с трудом переставляя ослабевшие ноги.
Выживи, Учитель… Прошу тебя, выживи, как бы тяжело это ни казалось…
Перешагивая через трупы тварей Ночи, я дошел до его недвижимого тела и рухнул на колени, со стекающими по щекам слезами улавливая едва различимое, прерывистое дыхание.
Я бережно сжимаю в руках его искалеченную ладонь, с болью смотря на изломанное тело и торчащие в постепенно затихающем сердце шипастые ветви.
На нас опускается тень и я поднимаю голову, глядя на вставшего рядом Сиэрда. Краткое мгновение мы смотрим друг другу в глаза, а затем поджавший губы жаброид печально качает головой.
Грудь словно сжимает ледяная ладонь.
На миг зажмурившись, я вновь смотрю на Сидиуса, устремившего прямо на меня взгляд единственного уцелевшего глаза, и заставляю себя улыбнуться.
— Мы сделали это, Мастер. Мы убили Кальмуара.
Краешек его губ дрогнул, и корка запёкшейся крови разорвалась, выпуская с последними вздохами жизни шепот едва различимых слов:
— Защити… нас… Защи… ти…
Сердце закалённого боями старого воина сделало свой заключительный, предсмертный удар, свершивший невозможное — отняв жизнь уже самого Сидиуса, Хранителя Светочи, который, как бы ни был силён мрак Ночи, стоял на защите Древнира до самого финального вздоха.
Сжимая холодеющую, огрубевшую от мозолей ладонь, что оставила рукоять верного меча, я с трудом оторвал взгляд от расползающейся по зрачку тьмы и поднял голову, встретившись глазами с сидящей на разрушенном полу Шейди, нежно придерживающей голову лежащего на её коленях Мыфана. Мягкие губы озарили окровавленное лицо усталой, ободряющей улыбкой.
