— А если не умеешь фальшивить и изображать мнимое довольство жизнью, то и нечего улыбаться таким образом, — припечатал меня мой мужчина.
Повторно выругавшись, я стёрла всё «довольство жизнью» с лица.
— Уже лучше, ну, и что тебя заставило взяться за кусок мыла? — допытывался сидящий ко мне спиной Демьян. Как он только спалил меня?! Зеркала или камеры у него там какие, что ли?
— Нуу… — деланно взвыла я, — моё бельё слишком дорогое и качественное, а там, — я указала пальцем на санитарную комнату, — там влажно. Оно лежит и начинает неприятно пахнуть плесенью. И вообще, как ты узнал, что я стираю?
И главное - правду же сказала про запах и влажность: все грязные вещи, что я сложила там вчера, жутко пахли отсыревшей тканью.
— Тазами громко гремишь, — хмыкнул Демьян. — И у нас на корабле нет плесени, милая, — обернувшись, сообщил Демьян, его бровь странно поползла вверх, — всё обеззараживается согласно графику.
Его неверие меня возмутило.
— Я не знаю, что и где тут обеззараживается, — насупившись, пробурчала я. — Но вот уже пару дней я чувствую запах гнилости и плесени; особенно он проявляется, если оставишь что-нибудь из одежды в санблоке.
Демьян всё также недоверчиво смотрел на меня, не мигая, словно пытаясь понять: обманываю я его или говорю правду.
— Ну, если не веришь, то иди и посмотри сам, — с этими словами я вернулась в душевую и схватила не выстиранную футболку, что лежала тут на столике уже пару дней. Запах от неё хоть и несильно, но присутствовал.
Вернувшись, я протянула вещь марионеру.
—- Вот, Демьян, пахнет отчётливо, — я сунула ему вещь под нос.
Он взял из моих рук футболку, поднёс её к лицу и, принюхавшись, сморщился, словно лимон съел.
— Действительно, запах специфический, что за ерунда? — с задумчивым выражением пробормотал он, — система, получается, срабатывает не до конца и второстепенные функции не отрабатываются.
Признаться, я вообще не поняла ничего о системе и о второстепенных функциях, но, похоже, что мне поверили. Прихватив мокрые трусики, я шмыгнула с ними в каюту и развесила сушиться их на металлическую спинку койки.
— Но это всё-таки не объясняет, почему ты не попросила постирать меня, - донеслось мне вслед из основного отсека.
— Вот признайся, что тебе просто нравится моё грязное бельё, — скрипнув зубами, буркнула я себе под нос.
Меня услышали. По кабине корабля разнесся громкий мужской смех.
— Конечно, долго же ты соображала, — тут же прокомментировали мой выпад из общего отсека, — я просто обожаю твои крохотные гладкие трусики, брежу ими с тех самых пор, как поднял одни при досмотре личных вещей. Так что не отнимай у меня эту маленькую радость жизни.
— Извращенец, — обречённо вздохнула я.
— Нет, просто озабочен тобой, — хохотнули в ответ.
Покачав головой, я воздержалась от ответа.