Хоть я и возражала, но однажды, глянув, как он лежит на койке, поняла, что мне там места рядом не остается, разве что спать прямо на его широченной мускулистой груди. Демьян как мог, создавал для меня максимально комфортные условия, часто жертвуя своим удобством.
Я потихоньку обживалась. Кое-какие наши вещи перекочевали из рюкзаков в шкаф в каюте. В санитарной комнатке я повесила свой мешочек с бельём. Сама возможность постоянно принимать душ приводила в восторг. А когда я внимательно рассмотрела все полотенчики и бутылочки с гелями и шампунями, что принёс в коробках во время побега с крейсера со складов Демьян, так и вовсе возликовала. Теперь я по полчаса занимала санблок утром и перед сном.
Время мы решили на корабле выставить пока земное: сутки — двадцать четыре часа, в одном часе — шестьдесят минут. Ведь с планетой, на которой мы будем жить так и не определились. В системе Оюта существовало аж четыре планеты, пригодные для заселения, и на каждой из них можно было либо получить, либо купить земельный участок. Величины времени там естественно будут иные, и придется адаптироваться.
Но привыкать к новому времяисчислению мы будем позже.
А пока всё по родному, по земному. Тем более что сутки на Марсе больше земных всего на один час, поэтому и Демьяну комфортно.
Выйдя из душа, я старательно спрятала постиранное бельё, сжав его в кулак и заведя руку за спину. Но моя попытка незаметно проскользнуть в каюту была мгновенно пресечена.
— Анита, вот если не умеешь, солнышко, хитрить, так и не начинай. Я же сказал, что мыло слишком щелочное, вот к чему тебе стирать ручки в кровь?
Выругавшись про себя, я натянула улыбку на лицо.
— А если не умеешь фальшивить и изображать мнимое довольство жизнью, то и нечего улыбаться таким образом, — припечатал меня мой мужчина.
Повторно выругавшись, я стёрла всё «довольство жизнью» с лица.
— Уже лучше, ну, и что тебя заставило взяться за кусок мыла? — допытывался сидящий ко мне спиной Демьян. Как он только спалил меня?! Зеркала или камеры у него там какие, что ли?
— Нуу… — деланно взвыла я, — моё бельё слишком дорогое и качественное, а там, — я указала пальцем на санитарную комнату, — там влажно. Оно лежит и начинает неприятно пахнуть плесенью. И вообще, как ты узнал, что я стираю?"
"И главное - правду же сказала про запах и влажность: все грязные вещи, что я сложила там вчера, жутко пахли отсыревшей тканью.
— Тазами громко гремишь, — хмыкнул Демьян. — И у нас на корабле нет плесени, милая, — обернувшись, сообщил Демьян, его бровь странно поползла вверх, — всё обеззараживается согласно графику.
Его неверие меня возмутило.
— Я не знаю, что и где тут обеззараживается, — насупившись, пробурчала я.