В двух шагах от входа, она была перегорожена барьером, за которым стоял письменный стол, покрытый зеленым сукном. На нем, кроме настольной лампы стоял небольшой микроскоп. Чуть в стороне от центра, стояли чернильница пресс-папье и письменные принадлежности. А центр стола в некотором беспорядке занимали мелкие инструменты, такие как щипчики, пилочки, шильца, отвертки, кусачки. Тут же находились небольшие скляночки с каким-то жидкостями разного цвета. По другую сторону стола, на довольно удобном на первый взгляд полукресле с деревянными подлокотниками восседал и сам хозяин ремонтируя, какой-то древний механизм, состоящий их множества шестеренок и пружин, совершенно не похожий на часы. Левый глаз его был прикрыт, а в правом, зажатый веком, торчал небольшой темный цилиндрик, скорее всего исполняющий роль увеличительного стекла.
Заметив мое появление, он на мгновение приподнял на меня голову, и произнес:
— Извините, через минуту, я освобожусь, — и продолжил копаться в механизме.
Я между тем решил осмотреться. Лавка представляла собой сильно вытянутую комнату, уходящую куда-то в глубину здания. Единственный источник света, находился на столе у хозяина, и за моей спиной имелось небольшое окно. Но так-как на его стекле были выведены надписи, то оно практически не пропускало света. Поэтому вся лавка, за исключением рабочего стола, находилось в каком-то полумраке. Сразу же вспомнилась, когда-то прочитанная повесть Оноре де Бальзака «Гобсек» рассказывающая о ростовщике. И почему-то сравнение с ним, было как нельзя кстати в этот момент.
Примерно в семи-восьми шагах от стола ювелира находилась перегородка, снабженная застекленной дверью с белыми занавесками, натянутыми в размер остекления. В самой комнате, по обеим стенам стояли стеллажи и шкафы, заполненные всякой всячиной. Здесь были какие-то чучела птиц и мелких животных, самые разные инструменты, включая топоры, молотки и пилы, множество самых разных часов, несколько радиоприемников. Под самыми потолком, среди всего это хлама, каким-то образом оказались целых два велосипеда, подвешенные на вбитых в стену металлических костылях и детская коляска приткнувшаяся на верхней крышке какого-то шкафа. Все это было покрыто пылью до такой степени, что казалось стоит только неосторожно пошевелиться, и вся эта пыл окажется в воздухе.