Автор
Я выбираю мелирование, чтобы преобразиться на Новый Год. Темные нюдовые тонкие линии подчеркнут мои контуры, а не привлечет к себе лишнее внимание. Уже столько времени прошло со снятия маски после долгой болезни, что мне хочется выглядеть как новая, невзирая на усталость и тоску по нормальной жизни....
Поначалу мне было обидно, что первым словом нашего сына было «папа», в конце концов, это я страдала от токсикоза, в муках его рожала и посвящала ему, считай, все свое время потом. А теперь вот понимаю, что ради этого момента стоило и потерпеть. Стоит, коза, с жадностью на них пялится… Ну, посмотри, чего уж, мне не жалко.
Следом за Андрюхой из квартиры выскакивает Юлька."
"– Макс, папа вернулся!
Закатываю глаза. Наверное, мне просто надо смириться, что Меринова каждый раз встречают, словно с войны. Я-то что – то и дело мелькаю перед глазами, а его ждут, по нему скучают! И вот где справедливость?
– Ну что вы все высыпали? Домой пойдемте, – смеюсь.
– Ага.
Меринов послушно идет, и все равно, что Юлька обезьяной на ноге повисла. И что Андрюха сейчас, кажется, открутит ему уши.
– Ну, пока, Люд.
– До свиданья, – приторно-сладко прощаюсь я, а переступив порог, первым делом бегу к Максу:
– Все хорошо?
– Нормально, да.
– А этой что надо было?
Пожимает плечами.
– Приходит иногда. Зачем-то.
– Если хочешь – можешь не впускать, – наставляет старшего сына Ефрем, удерживая младшего одной рукой.
– Ага.
Макс отводит взгляд. Но это его привычное поведение, так что не понять, что он по этому поводу думает. Потом, как говорится, сюрприз будет.
– Просто не делай того, чего бы тебе не хотелось делать. Папа ведет к этому, – закрываю тему я. – Спасибо, кстати, что согласился посидеть с Андреем.
– Он почти не орал, – губы Макса трогает слабая улыбка.
– А мне спасибо? Я тоже помогала! Скажи, Макс! – требует Юлька.
– Ага.
Юлька расплывается в щербатой улыбке, тянет ручки к брату, тот бесстрашно наклоняется. Вот только на руках сидит у отца, а уже летит вниз. Хорошо, что у Меринова с реакцией все в порядке. С визгом уносятся прочь из комнаты. Я не сказала Юльке, что случилось с ее отцом. Она просто не спрашивала, вот так. А самой заводить этот разговор я не посчитала нужным. Костику дали двенадцать лет. Выйдет – она уже будет взрослой девушкой. Сама разберется, надо ли ей с таким папашей общаться.
– Сейчас обед приготовлю.
– Отдыхай. Макс все заказал, – сообщает пасынок, все так же глядя сквозь.
– Ты слышал? – оборачиваюсь к Ефрему. – Весь в тебя! Отдохни… Командир какой.
– Устала же.
– Ну да, я бы полежала немного. Но сначала – душ. Духота.
