Автор
Я выбираю мелирование, чтобы преобразиться на Новый Год. Темные нюдовые тонкие линии подчеркнут мои контуры, а не привлечет к себе лишнее внимание. Уже столько времени прошло со снятия маски после долгой болезни, что мне хочется выглядеть как новая, невзирая на усталость и тоску по нормальной жизни....
Тут недалеко, из ворот, мимо десятого дома – и вуаля. Но все равно успеваем подмерзнуть. Раздеваемся, мокрые варежки – на батарею. Куртки – в шкаф. Но что бы ни делала – не вспоминать о том, что было – сложно. Оно на репите перед глазами, в ушах: треск одежды, звяканье пряжки, наши животные стоны.
Включив дочке мультики, пьяной тенью брожу по квартире. То кажется важным с кем-нибудь посоветоваться, то, наоборот, склоняюсь к мысли, что лучше бы мне помалкивать. Хотя, если меня повяжут, наверное, стоит рассказать подругам свою версию.
Зачем-то пишу Тане:
«Тань, а ты можешь узнать, М* оплатил дом наличкой?»
Волкова тут же перезванивает:
– Да ты что? Они же за каждую копейку отчитываются. Все через банк. Первоначальный взнос, ипотека…
– Еще скажи, что вы цену по бумажкам не занижали.
– Нет.
Внутри что-то обрывается.
– Ничего. Я потом перезвоню.
В отчаянии обхватываю голову руками. Как же так? Что же теперь будет? Может, все же спросить у Костика? Мы с ним самые близкие люди! У нас дочь, которой мы, что бы ни случилось, навеки связаны. Не будет же он меня… Подставлять? Если верить версии Меринова, он уже сделал все, что мог. Мне теперь не отмыться. И не доказать, что я знать ничего не знала. Я очень хорошо понимаю, как формируется общественное мнение.
В глазах темнеет.
– Костик!
– Привет. А ты чего…
Не дав ему закончить, повисаю на шее. В легкие врывается кислород. Так глубоко и быстро, что обжигает нос и бронхи.
– Вер, подожди. Устал как пес. Дай хоть разденусь… – просит муж. Откидываюсь в его руках. По лицу взглядом шарю.
