– За горбатый нос. Пластическую операцию надо делать, дружище. Без этого долго не протянешь.
Шарифов усмехнулся. В словах пьяницы была доля истины.
– Не, ну что творится? – не унимался пьяный. – Пить нельзя. В кепке-«аэродром» ходить нельзя. Тут как тут. «Наша служба и опасна, и трудна», – запел он.
– А певцу сейчас аплодисмент. По роже, – лениво откликнулся сержант.
– Во. И петь нельзя. – Пьяница опять качнулся. И повернулся к Шарифову: – Из Грузии залетел?
– В России живу, – сказал Шарифов.
– Во, вижу что-то родное в тебе. А ты, оказывается, русский. – Пьяница икнул.
– Это где ты в России живешь? – встрял в разговор сержант.
– О, земляк. – Пьяница хлопнул его по плечу, и Шарифов едва сдержался, чтобы не врезать по этой руке, а лучше – сразу по физиономии. – Я тоже оттуда. Служил в этой дыре. Родине столько лет отдал. А за что? Ни за хрен… Земляк, они думают, я алкаш. А я – кандидат наук. Химик.
– Химик, – хмыкнул сержант. – Из тех, которые на химии сидят?
– Биохимик. Я под этим долбаным Болотниковом, в этих долбаных болотах, под этой долбаной землей знаешь сколько лет проторчал? Психотропы удумывали.
– Удумщик, – еще наглее ухмыльнулся сержант.
– Ты что, под Болотниковом служил? – спросил он.
– Так там ничего нет.
– Это тебе кажется, что нет. А было, – хитро потряс пальцем пьяница.
– Никогда бы не подумал.
– Тс-с, – тот прижал палец к губам. – ЦРУ не дремлет.
– Трезвяк по тебе не дремлет, – сообщил сержант.
– А прав, служивый. Все ЦРУ давно в Кремль переехало… Ну, была у нас под Болотниковом лаборатория. Не, я правда биохимик. Знаешь, какой самогон гнал.
Он икнул, привалился к сиденью и замолк, пьяно всхрапнув.
Шарифов сидел, сжав истертую тысячами ладоней металлическую трубку на спинке сиденья перед собой. Голова немного кружилась. Удача. Шайтан задери, бывает же такое!
Через десять минут в автобус поднялся уже знакомый старшина.
– Семеныч в отдел отчалил, – сообщил он своему сослуживцу. – Нам сказал – еще пошмонать. И этих в отдел.
– Сказал – доставим.
– Ладно. А вот этого? – Он кивнул на Шарифова. – У него паспорт в порядке.
– В порядке, – закивал Шарифов.
Старшина сел на свободное сиденье, подозвал к себе Шарифова.
– Ну что, в отдел на разбор хочешь?
– Долларов двадцать.
– Ищи дурака. Видишь, сколько голодных. Сто – и разошлись.
– Тогда тебя в отделе обуют. На все.
Шарифов не мог не отметить, что в этих словах имеется свой резон.
– Ладно, – согласился он. – Сто. Только пьяницу в придачу.
– Вот этого? – удивился старшина.
– Жалко. Я его домой довезу.
– Может, и остальных возьмешь? – хмыкнул старшина. – За полсотни оптом.
Шарифов вытащил стодолларовую купюру. Он носил при себе запас в полтысячи баксов на всякий случай. Подхватил под руку пьяного.