Шарифов посидел на кухне, раздумывая об этом подарке судьбы и ища подвоха. Потом он прошелся по квартире, осмотрел каждый уголок, отыскал паспорт хозяина этой берлоги. «Николай Самуилович Кохман. 1959 года рождения». Прописан здесь. По виду – профессиональный алконавт, но из бывших образованных.
Он работал на объекте под Болотниковом. Тепло. Ох, как тепло. И слишком здорово, чтобы оказаться случайностью. Но по практике своей Шарифов знал, что бывают и не такие случайности. Аллах все-таки на их стороне. Надо попытаться.
Шарифов задремал за кухонным столом, уронив голову на руки. Очнулся он, когда на улице рассвело. Утро было туманным и прохладным – жара немножко отступила.
В ванной текла вода. Там плескались, отфыркивались. Вскоре оттуда появился Кохман.
– Здорово, – сказал он, оглядев гостя.
– Доброе утро, – кивнул тот.
– Башка моя бедная, – заныл хозяин, оборачивая полотенце вокруг головы. – Слушай, чем я вчера нажрался?
– А где познакомились?
– В милицейской машине. Я тебя за сто баксов у ментов выкупил.
– Ага. Надеюсь, не в рабство.
– Нет, мне рабы не нужны.
– Уважаю… Слушай, я поиздержался слегонца. Обещаю, умру.
– Не зачем, а почему. Если не опохмелюсь. А в кармане ни копейки.
– За чем дело стало? – Шарифов потянулся к нагрудному карману.
– Тебе беленькой или пивка? – оживился пьяница.
Шарифов протянул ему сторублевую купюру.
Через двадцать минут Кохман появился с полиэтиленовым пакетом с изображением женских ног в колготках. В пакете позвякивали бутылки и банки, оттуда же торчали три хвоста воблы. Алкаш держал пакет в охапку, чтобы ручка не оторвалась под тяжестью покупок.
– И устроили пир на весь мир, – сказал Кохман, наполняя холодильник.
Он открыл бутылку пива и жадно выхлебал содержимое.
Взор его просветлел.
– Просто изумительно. – Кохман уселся на стул. И внимательно оглядел Шарифова, его модный прикид, холеное, лишенное следов излишних возлияний лицо. – Ну, давай за знакомство. – Он разлил по бокалам пиво.
– Коля. – Кохман протянул руку.
– Давай за твое прекрасное имя. Хоть пивом и не чокаются. Но до водки еще дойдет.
Сама собой потекла беседа.
– Значит, ты с Семи озер, – сказал Кохман.
– Да. Когда ты сказал, что там жил, мне тебя жалко стало. Земляк все-таки. Решил у милиции выкупить.
– Это правильно. Ты – земляк. Я – земляк. Хочешь, мусульманином стану?
– Правильно. Не стану я мусульманином.
– А ты правда химик?
– Биохимик. Кандидат наук. Был… Надежды подавал. Темы такие вытягивал – загляденье. И год назад – все. Денег не дают ни копья. Говорят, сами зарабатывайте. Тему прикрыли. А я, можно сказать, на пороге открытия стоял. Да кому сейчас докажешь. – Он вздохнул горько.
– Ага. На улицу кандидата каких-то там малопонятных наук. А тут еще жена ушла.