Эх, люди, где ваша совесть?
Впрочем, что на стукачей обижаться? Сам Бандера, даром что вор в законе, случалось, постукивал, когда жизнь припирала. Ведь умные знают, что нет на свете ни принципов, ни морали. Есть только ситуация, на которую нужно реагировать соответственно. Если хочешь овладеть этой ситуацией, то меньше обращай внимания на химеры совести и принципов. Тогда останешься жив, при деньгах, при власти. И это главное.
Ох, тяжко. Иуда под боком – жди удара в спину. Но у Бандеры есть преимущество – только он знает, где расположена лаборатория. Только он имеет контакт с ее персоналом и охраной. Любого другого на подходе подстрелят как утку.
– Посмотрим, чья возьмет, – прошептал он, кидая в рот пластинку табака и глядя на циферблат настенных часов, показывавших час ночи.
В пять часов вор в законе заснул. И проснулся в девять – с тяжелой головой, нервный и недовольный всем на свете.
В десять часов появился Жиган, только что прилетевший из столицы. За последние недели он налетал часов не меньше заправского летчика. Он постоянно мотался между Семиозерском и Москвой. И на это имелись основания.
– Ну? – посмотрел на него Бандера.
– С янки начинаются проблемы, – сказал Жиган.
– Какие проблемы могут быть с американцами? Денежные.
– Он не собирается брать остаток товара?
– Собирается. Только требует скидки.
– Он и так ее получил.
– Считает, маленькая.
– Торговля – двигатель прогресса. Что нам один-другой миллион долларов?
– Ох, гляжу, научился ты чужой «зеленью» разбрасываться, – недовольно покачал головой Бандера. – Садовник ты наш.
– А выход? Где искать другие каналы? И не дороже ли встанет?
– Жиган, я тебя насквозь вижу, тварь ты продажная. Ты хочешь получить с него комиссионные.
– Это известно. Меня мама учила.
– А мама тебя удавить за жадность не обещала?
– Бандера, ну чего ты прямо. Выгрызу я у американца сколько смогу. Но пойти на уступки придется.
– Еще пять процентов – и ни цента больше.
– Другой бы спорил. А я…
– Когда обратно в Первопрестольную?
– Думаю, через три дня. Сейчас встречи с этим бройлером импортным затруднены. На время хата утеряна.
– Встречались у твоей певички?
– Да. Она сейчас здесь гастролирует.
– У тебя патриархальные вкусы. Молодежь из-за билетов уже убивает друг друга.
– И она. И молодежь. Все дрянь!
– На курорт тебе пора. Нервы не купишь. Их беречь надо.
– Дела наладим, тогда отдохнем.
– Наладим. Нет таких дел, которые бы мы не наладили. – Белые ровные зубы Жигана сверкнули.
Рамиров был единственным в этом клоповнике, который что-то понимал в процессе. Он сам разрабатывал и создавал первую группу пептидных психотропов. А потом получились «тимэракс» и «пантемин».