Здесь собрались солидные мужчины, большинство из них имело смуглую кожу, некоторые по старинке сверкали золотыми зубами. Понимающий толк в «прикидах» мог бы полюбоваться на дорогие строгие костюмы, сшитые у лучших портных или купленные в дорогих магазинах, на прически, сделанные в элитных парикмахерских. За столом сидели женщины, хотя это нарушало восточные традиции – слабому полу нечего делать за столом, где празднуют мужчины. Но Россия трансформировала и эти традиции, смягчала их. Женщины были по большей части полные, увешанные золотом, злоупотребляющие косметикой, в тяжелых дорогих платьях.
Для Шарифова праздник был не в праздник. Он носился вихрем – проконтролировать подачу блюд, начесать холку нерадивым исполнителям, проверить охранников, обеспечить выпивку. Мусульмане предпочитали водку и коньяк хороших марок.
Праздник развивался по своим законам. Сперва гости чувствовали себя несколько скованно, натянуто обращались друг к другу: «а не подадите ли салатика», «нижайше благодарю».
После третьей рюмки речи стали длиннее, улыбки шире. Послышались шутки. Еще несколько рюмок – и начнутся фривольные анекдоты, не менее фривольные воспоминания. А вот до стадии выяснения отношений не дойдет. Не тот случай. В этом обществе все знали меру. И все уважали хозяина. А нет крепче уважения, чем то, которое основано на незыблемой зависимости.
В тот вечер в ресторан попасть было нелегко – не у всех получалось. Но у Люды Кош, естественно, никаких осложнений не возникло. Она сидела за столиком в углу и без всякого вкуса жевала своими новыми металлокерамическими зубами, за которые отдала шесть тысяч баксов, антрекот. Она любила антрекоты с кровью. И с картошкой фри. А еще с маринованным огурчиком и со стаканом красного вина.
Веселившаяся, занявшая полресторана шумная компания ее раздражала. Насмотрелась она на таких гуляк во всех московских кабаках. Они славословили, неискренне пели дифирамбы юбилярам, которых мысленно посылали ко всем чертям, изливали на них центнеры патоки льстивых и пустых слов. А виновники торжества со слезами радости на глазах верили во всю эту чушь. Противно.
Люда отхлебнула большой глоток вина и вонзила зубы в непрожаренное – по ее вкусу – мясо.
Амаров принимал поздравления, расцеловывался со всеми – с мужчинами, женщинами. И ронял мужскую слезу. Но Люда ошибалась в своих умозаключениях. Глава азербайджанской общины прекрасно знал цену каждому тосту и каждому тостующему.
