Не важно как будут развиваться наши отношения, не важно, что мы из разных миров, она моя. Рычу ей в губы, сильнее сжимая бедра, оставляя на ее нежной коже свои следы.
— Тиииим, — стонет мое имя, впивая ногти мне в плече, расцарапывая их в ответ на мои грубые толчки.
— Поднимись, хочу видеть тебя, — отрываю ее от себя, вынуждая выпрямиться. Таисия пытается отвечать мне и уловить мой быстрый темп, выгибается, закатывает глаза, и так сладко, протяжно стонет. А я смотрю, как колышется ее грудь с острыми твердыми сосками, как вхожу в нее, растягивая ее мышцы, и окончательно схожу с ума. Как может одна маленькая, избалованная дрянь, настолько въесться мне под кожу, заполнить меня собой, и плотно засесть у меня в голове, не давая мне покоя ни днем, ни ночью, приходя ко мне даже во сне? Это какая-то одержимость телом и эйфорией, которую может мне дать только она. И желание получить ее душу, всю ее себе без остатка.
Поднимаюсь, резко переворачиваю нас, подминая принцессу под себя. Как бы оно не было в реальности, но в наших отношениях я главный, другого варианта я просто не приемлю. Кусаю ее нижнюю губу, а потом впиваюсь в ее вкусные, сладкие губы. Даю нам немного времени для передышки, чтобы растянуть наше удовольствие. Не двигаюсь в ней, ласкаю ее шею языком, чувствуя соленый вкус ее влажной кожи. Исследую ее упругую грудь, играя с сосками, то прикусывая, то лаская кончиком языка. Запускаю руку между нашими телами, нахожу влажную, пульсирующую вершинку, поглаживаю, смотрю, как Таисия мечется подо мной, то сжимая белоснежные простыни руками, то впивая ногти мне в плечи, а я мучаю ее и себя, растягивая наше удовольствие.
— Тим…, пожалуйста …, задыхаясь, просит она. — Я больше так не могууууу, — буквально кричит последнее слово. И я тоже не могу больше медлить, полностью выхожу из нее, и одним толчком врываюсь снова, растягивая ее тугие мышцы.
— Моя ненасытная принцесса, усмехаюсь ей в губы, продолжая нежно целовать, лишая ее и себя дыхания. — Нравится грубый секс?"
"— Дааа, — буквально кричит она от моего очередного толчка. — Не останавливайся, — почти плачет, когда я вновь в ней замираю. Черт, ощущение власти над ее телом, когда ее удовольствие зависит только от меня, когда она умоляет дать ей такую желанную разрядку, задыхаясь подо мной, срывает все планки и осторожность. Поднимаюсь, шире раздвигая ее ножки, закидывая их себе на плечи, целую через тонкий капрон чулок. Врываюсь в нее снова, очень глубоко, поднимаю ее ноги выше, удерживая попку на весу, быстро, грубо до самого конца, чувствую, как она сильно сжимает меня изнутри, как громко стонет, запрокидывая голову, прикрывает глаза, постоянно комкая белые простыни, ища опору. Мои толчки становятся быстрее и быстрее.