В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Какое-то мгновение она видела только темноту, затем ее магия установила связь, и поперечный разрез кожи Тюли появился перед ней. Она видела поры, волосяные луковицы, разорванные стенки фолликулов, из которых в дерму просачивалась зараженная жидкость, загрязняя близлежащие фолликулы и сильно воспаленные сальные железы.
Шарлотта слегка надавила, пробуя плоть. Ее магия полностью пропитала ткани щеки. Она открыла глаза. Внутренняя работа лица Тюли оставалась перед ней, словно она смотрела двумя разными парами глаз одновременно, выбирая, на чем ей сосредоточиться дальше.
Шарлотта онемела от нервных окончаний, проникающих в кожу Тюли.
— Смотри прямо перед собой.
Плоть щеки Тюли сжалась. Гной выплеснулся из дюжины крошечных ран.
Тюли удивленно моргнула.
— Мне не было больно.
Шарлотта оторвала спиртовую салфетку, выдернула ее и провела по щеке.
— Видишь? Я говорила тебе.
Она сосредоточилась на восстановлении поврежденных тканей, очищении от инфекции. Шишки на лице Тюли задрожали и начали таять, превращаясь в здоровую розовую кожу.
Дейзи ахнула.
Последние прыщи исчезли. Шарлотта позволила потоку своей магии угаснуть, подняла зеркало и поднесла его к Тюли.
— О Боже! — Девушка коснулась своей чистой левой щеки. — О Боже, все исчезло!
Вот почему она так поступила, подумала Шарлотта, убирая волосы Тюли с лица. Спонтанное простое облегчение, когда болезнь прошла. Это все того стоило.
— Это не навсегда, — предупредила Шарлотта. — Вероятно, оно вернется через шесть-восемь недель. Теперь займемся правой щекой.
Перед домом с визгом остановилась машина.
— Кто бы это мог быть? — Элеонора поднялась со стула.
— Сейчас посмотрю. — Шарлотта подошла к сетчатой двери и вышла на крыльцо.
На краю лужайки Кенни Джо Оглетри выпрыгнул из потрепанного грузовика «Шевроле». Шестнадцатилетний, широкоплечий, но все еще долговязый, Кенни был одним из ее первых пациентов. Он забрался на сосну, чтобы отпилить ветку, чтобы та не дубасила по дому его матери, и упал.
Лицо Кенни было бледным. Она посмотрела ему в глаза и увидела страх.
— Что случилось? — крикнула Шарлотта.
Он подбежал к грузовику и опустил крышку багажника.
— Я нашел его на обочине Коркер-роуд.
В кузове грузовика лежал мужчина. Его кожа казалась алебастрово-белой на фоне темной кожаной одежды. Кровь растеклась вокруг него вязкой лужей.
