Автор
Нина оказалась в неожиданной ситуации: вооружённые люди в масках заявляют к ней в кабинет, и она воспринимает это как шутку. Вместо страха её вызывает мысль нарисовать сценарий для порнофильма. Страх был бы резким чувством, но Нина оставалась спокойной — до тех пор пока не поняла, что она в опасности и это больше не шутка....
Нина просовывает ручку под резинку боксеров. Стонем в унисон, когда ее пальцы сжимаются вокруг ствола. Резко оттягиваю ее трусики. Шелк впивается в ее воспаленную плоть. Год жизни отдал бы за то, чтобы это увидеть, но мы в гребаной машине. Она на мне, на ней юбка. Короче… Все, что я вижу – глаза. Совершенно больные и пьяные. Обхватываю ладонями ягодицы, развожу. Насаживаю Нину на себя. Зубами прикусываю ее дрожащую губку. В ней идеально горячо и крышесносно тесно.
– Обожаю твою девочку. Лучше ничего нет, – бормочу пошлости в каком-то бреду, откинувшись затылком на подголовник и сминая ее задницу в ладонях.
– Только мою девочку? – ведет бедрами, стискивая меня сильней. У меня едет крыша. Я втрамбовываюсь в нее снизу, уже вообще ничего не соображая. И в горячке шепчу то, чего вообще-то ей говорить не должен:
– Нет. Не только. Всю тебя. Обожаю… Ты моя. Моя… Моя.
ГЛАВА 20
Нина
– Нина Васильевна, ты еще здесь?
– Еще здесь, Ставрос Агафоныч, – улыбаюсь, принимая правила игры.
– А зайди-ка ко мне. Дело есть.
– На миллион долларов?
– Окстись, женщина. Откуда такие деньги?
Да ладно. Закатываю глаза. Как раз с деньгами у нас проблем пока нет. Мы только что сдали первые два дома в новом ЖК и нормально так пополнили оборотные. Пока все в нашей фирме неплохо. Идет по накатанной. Это в будущем мы просядем из-за того, что происходит сейчас. Фирма много где пролетела стараниями Степанова и тех, кого он сумел переманить на свою сторону. Завершим работы на старых объектах, а с новыми будет затык.
Поправляю помаду на губах. Иду к мужу. Не знаю, привыкнет ли когда-нибудь мое глупое сердце к тому, что мы теперь со Ставросом вместе. А пока оно каждый раз выпрыгивает из груди.
– Вызывали, Ставрос Агафоныч?
Ставрос отрывает взгляд от разложенных перед ним на столе бумажек и проходится по мне алчным взглядом из-под тяжело опущенных век. Невольно я выпячиваю вперед грудь. Высокие шпильки делают походку более женственной.
Я даже с точностью знаю, когда это произошло.
Однажды Ставрос попросил меня себя поласкать.
