Танкист из XXI века оказывается в 1941 году и переживает ужас Великой Отечественной войны. Боевая машина, окружение, разведка и танковые бригады — все это круги фронтового ада. Герой на собственной шкуре познает жестокость войны и беспомощность перед её неумолимой машиной.
– Едва нам задание не сорвали – нам «языка» взять надо.
– Какой к черту «язык», они по нашим огонь ведут. Постреляем всех – и дело с концом.
– Сначала я офицера в плен возьму – приказ у меня, а потом уж делайте, что хотите.
Мы замолчали. Командир хмурился, глаза его гневно блестели и на скулах ходили желваки. Надо договариваться: крутой попался, видимо, свой счет к фашистам имеет.
Я продолжил:
– Сколько вас?
– Двенадцать осталось.
Черт, многовато. С собой их забрать, к своим? Только и вчетвером перебираться сложно, а тут – еще двенадцать.
– Откуда выходите?
– Из-под Смоленска, все из 16-й армии.
– Так это сто километров! – присвистнул я.
– Поначалу-то нас больше было.
– Разведчики или ловкие ребята есть?
– А неловких уже не осталось, в воронках лежат! – хмуро бросил он.
– План такой. Один из моих часового вон у того блиндажа снимет, второй – того, что у гаубиц. Ваша задача – пострелять всех, кто из блиндажей выскакивать начнет. Гранаты есть?
– Только немецкие, уж больно слабые.
– На безрыбье и рак – рыба. Начинать по моей команде.
– Ты уже и старшим решил стать?
– Тогда командуй сам. Но сорвешь задание, не возьмем «языка», тогда к своим лучше не возвращаться.
– Ладно, подчинимся покуда.
«Окруженцы» вернулись к своим, я же скользнул к разведчикам.
– Свои это, из окружения выходят. С их командиром так договорились: как мы часовых снимем, они артиллеристов постреляют. Думаю, справятся, обозленные больно. Семенюк, возвращайся к батарее. Часового снимешь.
Семенюк кивнул и уполз к голубицам.
– Салов, на тебе – часовой у блиндажей. Снимай как хочешь, можешь даже выстрелить. Но только после того, как я сигнал дам.
– Понял, командир.
– Кукин, за мной.
Мы ползком обогнули блиндаж. Где-то же был еще блиндаж, а скорее два, с офицерами и корректировщиками. Описали полукруг – нет блиндажа, как сквозь землю провалился. Кукин тронул меня за рукав.
– Чего тебе?
– Тропинка.
А ведь и в самом деле – тропинка. Тянется куда-то в сторону от блиндажей и батареи. Надо посмотреть, куда она приведет. Вот только время уходит. Я прямо нутром чуял – утекает неумолимо. А еще надо блиндаж офицерский найти и суметь офицера живым выкурить. Не выполню приказ – даже ликвидированным расчетом батареи не оправдаешься. Спросят строго: – «Для чего тебя, Колесников, посылали – батарею ликвидировать?» Еще помнил, что это первая вылазка под моей командой, нельзя опростоволоситься. Если не поторопимся, не успеем и передовую немецкую засветло перейти.
